Бесс росла беспечным и непосредственным ребенком, очень хорошенькая, любимица всех маминых подруг. Но как-то не очень стремилась общаться со сверстниками, что не очень тревожило ее мать, которой горя с девочкой не было. Где ее не оставишь, Бесс придумает сама себе игру. Смартом она пользовалась, как все дети ее возраста, виртуозно, но общительности ей это не добавило. Она погружалась в сказки, которыми был наполнен Канал, но больше старинными. Бесс любила сама создавать персонажей и даже по этой причине пользовалась популярностью у некоторых немногочисленных своих подружек, потому что сказки, как бы много их ни было, заканчивались, и всегда были нужны новые. В целом, Бесс производила впечатление вполне благополучного, ну, может, несколько замкнутого, себе на уме ребенка, однако к ее подростковому возрасту с девочкой что-то стало происходить неладное.
Оставаясь наедине с собой и со своими вымышленными друзьями (созданными при помощи Смарта) она выглядела очень симпатичной девчонкой, но как только любой посторонний, а на деле вообще любой реальный живой человек появлялся на горизонте, Бесс начинала дрожать с головы до ног, а смазливое ее личико искажалось, делаясь очень непривлекательным.
Мать долго будто не желала замечать этой проблемы, пока не замечать стало невозможно. Бесс закончила школу и не смогла поступить в институт именно по причине странного своего состояния. К тому времени у бедняжки не осталось подруг, девочка замкнулась. С трудом и через хороших знакомых матери удалось устроить Бесс в училище по подготовке сборщиц информации. Там с девушкой произошло несколько событий, повлиявших на выбор ее пути.
***)|(***
- Привет! Не скучно тебе?
Бесс попятилась. Перед ней стояла девушка, к ее вымышленному миру не имевшая никакого отношения. Бесс выключила Смарт. Растаяли иллюзорные фигуры, теперь изображавшие ее вымышленных друзей, а не эльфов и фей из детских сказок. Бесс была смущена и растеряна. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел ее фантазии, пусть они и не представляли из себя чего-то неприличного, но выдавали ее мучительную тягу к общению, которого она была лишена. Она даже рассердилась, причем настолько, что ее лицо не задергалось, как обычно, а девушка, оказавшаяся ее сокурсницей Хельгой, только улыбалась.
- Как ты ко мне попала? – спросила Бесс.
- Знаю один фокус, - ответила Хельга и снова улыбнулась.
Ее улыбка буквально заворожила Бесс. Такую проказливую, заговорческую и самоуверенную улыбку она ни разу не встречала в Канале. Возможно, вымышленные персонажи так улыбаться не могут, а настоящие, когда сливают свои картинки, как-то по-другому начинают улыбаться.
Тем не менее лицо Бесс не то, чтобы стало как обычно безобразно дергаться, а по нему пробежала нервная дрожь. Бесс мучительно покраснела, мечтая снова ускользнуть в Канал, но Хельга оставила ее в покое и отошла к своей парте.
Так Хельга проникала в фантазии Бесс почти каждый день. Бесс же все меньше злилась и смущалась, пока вдруг не обнаружилось, что она ждет Хельгу. Как в реальном мире, так и в иллюзорном.
- Что за фокус? – решила наконец уточнить Бесс.
- Могу научить. Пойдешь со мной после занятий к стенам?
- Куда?
Хельга рассмеялась. Они обе некоторое время молчали, рассеянно созерцая одногруппников. Те развлекались, кто во что горазд. Был перерыв. Девочки и мальчики выпендривались друг перед дружкой, как обычно это происходит, и как происходило, должно быть, и сто и тысячу лет назад. Тут закончился перерыв. Девочки вместе зашли в аудиторию. Из просторных длинных, как полосы, окон лился зимний неяркий свет. Пестро одетые ребята рассаживались за свои парты и присоединяли рожки – устройства вроде Смарта, но позволявшие перемещаться по Каналу, не теряя связи друг с другом, то есть одной группой. Преподавательница обучала их улавливать в Канале нужную для заданной темы информацию.
- У тебя неплохо получается, - сказала Хельга.
Они с Бесс как-то незаметно, день за днем переместили свои парты поближе друг к другу.
- Получается «что»?
- Создавать картинки.
Бесс пожала плечами, не вполне понимая, о чем ей хочет сказать Хельга, но вскоре они вместе пошли к стенам.
Это была суббота, выходной день. Хельга поверх удобного серебристо-бирюзового трико надела черный плащ с большим капюшоном. Бесс немного ее стеснялась. Ей казалось, что подруга привлекает ненужное внимание прохожих. Они шли по длинным улочкам непрезентабельной части города. Здесь, в основном, были стандартные 100-200-ти этажные дома с просторными площадками для прогулок на уровне каждого 25-ого этажа и с трубами-лестницами, спускавшимися вниз. По ним мог на эскалаторе подняться человек, если не пользовался летунами или летомобилем. Внизу располагались лавочки с продуктами, в основном, полезными фруктами и овощами на любой вкус. Были тут также в ассортименте море-продукты, включая свежую рыбу и только выловленные креветки. Сладости можно было приобрести в тех же магазинчиках, где продавались соки и коктейли. Нижние ярусы высоких домов представляли собой минирынки, в которых торговали не люди, а автоматы. Кроме этого минирынки, повторявшиеся на каждом 25-ом этаже, ничем по сути не отличались от рынков прошлых столетий. Здесь царила беспечная атмосфера, некоторая суета и толкотня.
Бесс почувствовала, что ее лицо задергалось. Она быстро уставала от людей. Хельга это заметила и взяла подругу за руку. Приступ непонятной болезни оставил Бесс. Ей было удивительно комфортно с Хельгой, которая словно предугадывала все ее желания и тревоги. Спустя несколько лет Бесс почти совсем прекратит с ней общение, как поступала со всеми живыми людьми, стремясь избавиться от их навязчивого желания общаться с ней. Бесс влюблялась в очень немногих, но влюблялась до затмения рассудка, как в мужчин, так и в женщин. Влюбившись, она считывала образ. Этот образ она вбирала в себя и будто навсегда присваивала живого человека, к нему самому теряя всякий интерес. Но совершенно Хельгу Бесс не сможет восстановить для себя никогда, и тепло большой надежной ладони станет всплывать в ее памяти, как время от времени беспокоящий, но давно сросшийся перелом.
- Мы пришли, - с очень загадочным видом произнесла Хельга.
Бесс взглянула на нее, кусая губы. Ей не хотелось обижать Хельгу неуместным смешком, но этот нелепый черный плащ с капюшоном, очень серьезный вид, с которым Хельга сообщила, что «мы пришли» смешил Бесс ужасно. Да ей и все равно было, куда идти с Хельгой. Она с ней просто была рада находиться рядом.
Пришли они к стене одного из самых обыкновенных домов. Если не смотреть вверх, то даже горожанин века 20-ого не нашел бы в нем ничего примечательного. Хорошая кирпичная кладка, щербинки времени… Строители не изобрели ничего кардинально нового. 200-ти этажные дома в принципе не отличались от небоскребов начала 21-ого столетия.
- Смотри сюда, - скомандовала Хельга, указывая на одну из щербинок. - Погоди.
Хельга сняла капюшон и стащила с головы Смарт. Жестом она велела Бесс последовать ее примеру. Все также кусая губы, Бесс подчинилась. Оба Смарта они засунули в сумку Хельги.
Девушка смотрела на щербинку в стене и едва справлялась со смехом, который клокотал в ней из-за абсурдности ситуации. Хельга это заметила и сердито сказала:
- Отойди.
Бесс отошла в сторонку, а Хельга сама принялась смотреть на щербинку. Посмотрев на стену с минуту, Хельга повернула голову к Бесс и пояснила:
- Взгляд следует расфокусировать.
Тут Бесс не выдержала и рассмеялась, и хохотала, наблюдая за очень серьезной и все больше мрачневшей Хельгой, пока та не исчезла. Тогда Бесс резко стало не смешно.
Она очень плохо ориентировалась в городе, Смарт был в сумке у Хельги, а без этого устройства бедная Бесс в принципе чувствовала себя потерявшейся. К ее чести метаться она не стала, а сразу сообразила, что ей только нужно сделать то же, что и Хельга.
Бесс смотрела на щербинку, пока из глаз не потекли слезы. Она пыталась расфокусировать взгляд, в результате чего щербинок стало две. Но больше ничего не происходило. Ее отвлекал шум города, пугали люди, проходившие мимо или пролетавшие над ее головой на летунах. У всех был серьезный будничный вид. К ней направлялось двое парней тоже в черных плащах и капюшонах. Их Бесс так испугалась, что побежала прочь, но быстро оказалась в объятиях еще одного любителя мрачных одежд. Капюшон парень, впрочем, тут же скинул, тряхнув головой, оказавшейся белокурой с синими веселыми глазами.
- Ты кто такая? И что ты делаешь в этих джунглях без Смарта?
- Отпусти ее! – закричала Хельга.
Но Бесс уже едва ли что-то слышала. У нее закружилась голова и начался обычный приступ с дерганьем лица. Синиглазый отпустил ее, будто испугавшись, и Бесс со стыдом понимала, что он на нее смотрит, а проклятый приступ не проходил. Хельга обняла Бесс и прижала к себе, так, чтобы та могла спрятать лицо.
- Кто это? Это твое? – спросил Синеглазый.
- Да.
- И с чего ты решила, что она сможет пройти сквозь стену?
- Знаешь, какие она может картины придумывать!
- Это ничего не значит. Среди примитивов есть играющие в творчество. Это у них вообще модно.
- У нее настоящие.
- Ты специалист?
Бесс вдруг что-то поняла. Точнее отчаяние заставило ее понять. Она мягко высвободилась из объятий Хельги и подошла к стене. Надо пройти. Она просто не знала, что надо пройти, поэтому, не зная цели, так бессмысленно пялилась на стену. Однако щербинки она не находила, из-за чего отчаяние сменилось на злость.
- Это не та стена! – хохотали двое других парней, чьих лиц она не видела еще.
Синеглазый и Хельга угрюмо молчали.
Бесс же подумала, что она просто уйдет от них ото всех и, мысленно раздвинув стену, шагнула в освещенный синеватыми лампами коридор. Идея, что ей это по плечу и без Смарта пришла ей в голову мгновенно, вроде ясного импульса извне.
Перед ней стояла очень красивая высокая женщина. Она не разу такой не видела в своих фантазиях, но узнала, кто это, и прижалась к стене, больше не пожелавшей раздвигаться.
- Ах ты мерзавка! – прошипела красивая женщина. – Да как же ты посмела! Через амазонок ушла? И что, наслаждаешься? Глупая девочка, неужели ты не понимаешь, что жизнь украсть невозможно!
- Но у меня же получилось, - ответила Бесс, сообразив, что зовут ее иначе, а беседует она со своей госпожой. И та, похоже, не очень сердится.