Если бы эта история произошла не со мной, то я бы, может и не поверила. Дочка хотела увести у меня мужа, да, именно мужа, который приходился ей отчимом. Мы сошлись с ним давно, почти сразу, как только я развелась со своим первым мужем. Мой первый брак был ошибкой, я выходила замуж очень молодой, по глупости, «по залёту», как принято говорить о подобных ситуациях. Мы были неопытными любовниками, и я забеременела сразу, как только лишилась девственности.
Аборт делать не хотела, да и мама настояла на том, чтобы ребёнок родился. Муж был из порядочной семьи, и его родители сыграли нам свадьбу и отдали квартиру бабушки, лишь бы у нас всё было хорошо. Я родила девочку Машу, и поначалу, действительно, всё у нас было хорошо, но через некоторое время муж стал гулять.
-Ну, не люблю я тебя, прости, не нагулялся, - говорил он мне после того, как я со слезами предъявляла ему доказательства его неверности.
В конечном итоге, я поставила вопрос о разводе. Его родители опять поступили великодушно, они отдали нам с дочкой квартиру и помогали потом материально.
Очень быстро я вышла замуж второй раз. На встрече одноклассников ко мне подсел Мишка Прохоров, стал признаваться в любви и звать замуж.
- Да ты пьян, Мишка, - засмеялась я, недоверчиво слушая признания одноклассника.
- Немного пьян, но это для смелости, - отвечал Мишка.
- Вот, протрезвеешь, тогда и приходи с предложением, - сказала я, полагая, что на завтра же Мишка обо всём забудет.
Через два дня Мишка пришёл ко мне с предложением. Он всё сделал правильно и красиво, подарил мне букет, кольцо, свадебное путешествие. К моей дочке Мишка относился очень хорошо, несмотря на то, что у нас вскоре появился и общий сын.
Прошли годы, мы жили счастливо. Когда дочке исполнилось восемнадцать лет, она училась в институте и жила ещё с нами. Я не замечала, чтобы у неё были парни.
- Маш, ты замуж когда-нибудь собираешься или никто не нравится? - спрашивала я дочку.
- Рано ещё, - отвечала дочь.
- Ну, а нравится тебе хоть кто-нибудь? - не отставала я от дочери.
- Да, есть один человек, - уклончиво отвечала Маша.
Я и заподозрить тогда не могла, что она давно уже была влюблена в моего Мишку и уже придумала план, как его соблазнить.
Однажды я пришла домой с работы и застала их спящими вместе на диване. Мишка был, правда, одет, только рубашка валялась на полу и спортивные брюки были слегка приспущены. Маша была раздета полностью, она доверчиво прижималась к Мишке.
- Так, а что здесь происходит? - спросила я, не веря своим глазам.
Маша открыла глаза и сделала вид, что растеряна, а Миша никак не отреагировал, продолжая спать дальше.
- Объясни мне, что происходит, - обратилась я к дочке.
- Мы любим друг друга, что здесь непонятного, - ответила Маша.
- Миш, Миша, - позвала я мужа, но он молчал и продолжал спать.
Я сперва растерялась и поверила Маше.
- Ну, он устал со мной, сама понимаешь, я же моложе тебя, энергии больше требуется, - объяснила мне Маша.
Но я-то уже много лет знала Мишку, мы с ним спали на одной кровати, и я изучила все его привычки во сне. Он не мог спать и ничего не слышать, сон его был всегда довольно чутким. Я подошла ближе и увидела, какой он бледный.
Оглядевшись, я заметила на столе бутылку пива.
- Ты ему что-то подсыпала в пиво? - спросила я, внимательно посмотрев на дочку.
- Нет, что ты, как я могла, - залепетала дочь.
Я подошла к ней вплотную и закричала:
- Говори, ты с ним сделала?!
И тогда она разрыдалась.
Оказалось, что дочь подсыпала мужу клофелин в пиво. Я вызвала Скорую помощь, потому что Мишке явно было плохо, он никак не мог проснуться. Объяснила фельдшеру, что он перепутал таблетки, выпив мой клофелин. Скорая забрала мужа в больницу, я поехала с ним, конечно.
Всё закончилось хорошо, во всяком случае, Мишка не умер, хоть и откачивать его медикам пришлось конкретно. Когда он пришёл в себя, я рассказала ему, что на самом деле произошло. Он был шокирован.
Пока муж обследовался и долечивался в больнице, я поговорила с дочерью и уговорила её уехать в другой город и перевестись в другой институт. На тот момент мне больше ничего в голову не приходило. Было стыдно за неё перед всеми, перед Мишей особенно, но и жалость давила на сердце. Это же моя дочь, и хоть я её презирала, как женщину и соперницу, но всё же не перестала любить, как своего родного ребёнка.