Ты ушёл. Мы ждали некоторое время, вернее, всё ещё ждём. Потому что очень сложно терять своих. Пусть независимых, своенравных, но своих. Тех, кого приняли. Со всеми выкрутасами, упрямством. С писклявым мяуканьем, желанием спать на подоконнике, а пить непременно в ванной комнате, с утренними побудками в пять часов. А теперь каждый день прислушиваемся, оглядываемся по сторонам на улице, зовём тебя. Пусть с писклявым голосом, грязного, блохастого. Любого. Своего.
Вчера мы слышали твой голос. Сын сказал потом, что послышалось, но разве может послышаться сразу двоим? Именно в тот момент я понял, что ты приходил прощаться. Не мог не прийти. Ведь ты помнишь, как я возил тебя в лечебницу? О! ты так привык кататься на машине, что кому расскажешь - не поверят. Садился на переднее сиденье, вцепившись когтями, и сразу засыпал. Потом ветврач удивлялся: "Какой он у вас спокойный!" Потому что ты не бегал, не вырывался, не вопил, как это обычно делают коты. Просто ждал, когда окажут помощь. Доверял.