Слякотным, весенним утром, после тяжелой ночной смены, знакомой тропой с неизменным узелком в руке — идет наша мама. Она идет мимо старых провалившихся могил и свежей вырытых рвов, примыкающих к тюремной стене. «Для какой надобности вырыты эти рвы»? Удивляется наша мама. Ответ на этот вопрос она получит позже.
Она идет и приходит в разноголосый, тесный от посетителей тюремный двор, где с надеждой толпятся жены, матери, дети тех, кто безвинно томится, ожидая своей участи за толщей серых, сырых стен. Кто подвергается унижению, насилию, пыткам…
Она не сможет пробраться туда, где принимают передачи, если будет бездействовать, будет стоять в стороне. Она решает во что бы то ни стало пробраться сегодня!
Отчаявшаяся, усталая женщина собрала все свои силы, сжалась в комок и вклинилась в толпу. Закрепилась в ней и стала отвоевывать каждый метр, ведущий к намеченной цели.
Люди терпеливо ждали, они знали, что через несколько минут окно откроют.
И вот из глубины раздался протяжный голос, — «ОТКРЫВАЮТ»…
Толпа вздрогнула, пошатнулась в одну сторону, потом в другую и подалась вперед. Маму сдавили тесным кольцом, приподняли и понесли. Она не успела испугаться, как вдруг увидела перед собой то, к чему стремилась — окно приема передач. Оно открылось... По обе стороны окна шелестели пожелтевшие листки — приказы, листки-распоряжения. Они указывали посетителям, что можно, а что нельзя. Учили правопорядку.
Окно размером с форточку туннелем уходит вглубь, из-за чего не видно человека в форме. Господствует лишь его огромная, волосатая рука. Рука шарится в пакетах, сетках, узелках. Часто из глубины трубит голос, «Не велено»! Слышится грязная брань, рука швыряет обратно: записки, папиросы, продукты…
— Так, так, так Немцов Адам Епифанович?
Пауза, казалось длится вечно.
— Такие здесь имеются…
Трубит рука, ощупывая и проверяя содержимое узелка.
— Махорка, консервы - рыбные, сухари, белье…
Все было “дозволенным”. Рука с узелком исчезла и появилась вновь, вручая маме что-то завернутое в грязную мятую оберточную бумагу.
— День удался.
Шептала мама, шлепая по лужам, прижимая к груди сверток, пахнущий папой. Она торопилась. Не терпелось порадовать свекровь, развернуть сверток.
— Приняли передачу!
Воскликнула мама, перешагнув порог дома, где она застала не только бабушку, как она ожидала, но и меня отлынившую из школы.
Часть третья воспоминаний Юлии Адамовны Немцовой - Вильской.
Первую и вторую часть можно прочитать здесь!
Ставьте 👍, если понравилась статья, делитесь с друзьями. Хотите читать продолжение воспоминаний Юлии Адамовны Немцовой? Тогда подписывайтесь на мой канал!