Петля крепко обняла шею. Воздух закончился мгновенно, не дав мне даже выругаться как следует.
Я закашлялся, но это не произвело ровным счетом никакого эффекта на грузного человека в чёрной маске. Он равнодушно оглядел мою разбитую физиономию и еще раз дернул за веревку, в очередной раз заставляя меня захрипеть.
Знойный августовский полдень добавлял ситуации еще больше трагизма.
- Чёрт подери! Неужели мне придется подыхать в такую жару? – я с трудом узнавал свой сдавленный голос. Хотелось пить, курить, дышать и материться.
- Да вздёрните вы уже этого прохвоста! Сколько можно ждать?!
Невысокий старичок вынырнул из толпы людей, окружавших виселицу, и швырнул в меня пригоршню камней.
- Эй! Отец! Ты нарываешься! Исчезни, пока я не отправил тебя на корм акулам!
- Тюю! Напугал, смертничек! Не трать последний воздух на пустые обещания!
Я поморщился и с остервенением сплюнул. В словах этого старого трухлявого пня была доля истины.
Что же я за Капитан такой, раз не держу своего Капитанского слова… сказал – скормлю акулам, надобно исполнить!
…Эх, если бы не чертова веревка на шее… и на руках… и на ногах… и если бы еще не пол дюжины вооруженных псов губернатора… и не беснующаяся толпа… и не надоедливый камень в левом сапоге! Арррргх! Вот камень меня расстраивал больше всего!
Тррррум! Трум! Тррррум туррррурррум!
Где-то за спиной звонко зазвучали барабаны.
Толпа нетерпеливо загомонила десятками голосов, вызывая у меня очередной приступ негодования.
- Охх… старина Билли! Время тебя не пощадило! Хо-хо-хо-хо! – раздался писклявый голос где-то в районе моей подмышки.
Я дернулся в напрасной попытке оглянуться, и, к своему ужасу, оступился.
Хлипкий бочонок под ногами неспешно накренился заваливаясь на бок.
Толпа одобрительно заорала, но огромная грязная ручища вырвала меня из лап проказницы смерти и вновь водрузила на мой деревянный пьедестал.
Невольно сглотнув я уставился на маленького толстяка, появившегося, наконец, в поле моего зрения.
- Оу! Мсье губернатор! Какая честь! – я отвесил шутливый поклон (насколько мне позволяла плотно обмотанная вокруг ног веревка) и криво ухмыльнувшись, продемонстрировал ему свои золотые зубы.
- Бииииллиии, Бииииллиии! – продолжал противно пищать толстяк, - Где же твоя гроооозная пираааатская шайка? Где твои веерные храаабрые головорееезы?
- Подбирают траурный наряд для твоей мамаши. Очень скоро он ей пригодится. – я снова натянул фальшивую, нарочито широкую улыбку.
Толстяк вздрогнул, но тут же оценил ситуацию и вернул свою напускную храбрость на прежнее место.
- Хо-хо-хо-хо! – вновь захохотал он. – Стращать, изволите?
- Да куда уж мне, мсье губернатор? Всего лишь высказал свое скромное пиратское предположение о вашей скорой безвременной кончине.
Сверкнули глаза. Внезапным рывком, совершенно неожиданным для меня, да и для всех вокруг, жирдяй подскочил к виселице и, выхватив небольшой блестящий кинжал, воткнул мне прямо в ногу.
- Арррргх! – прохрипел я, согнувшись. Петля еще сильнее затянулась. В глазах потемнело.
Спустя несколько мгновений я пришел в себя от очередной вспышки боли и скрипа стали, небрежно выдираемой из стопы.
- Чёртов ублюдок! Ты испортил мой любимый левый сапог! – из последних сил я старался сохранять голос ровным, хотя желание заорать во всю глотку было просто нестерпимым.
Толстяк медленно убрал кинжал в ножны и повернулся к толпе.
- Горожане! Сегодня, вы станете свидетелями не простого повешения. Нам с вами довелось лицезреть казнь самого отъявленного негодяя и подлеца. Мерзкого пиратишки – Уильяма Эйвери, более известного, как Бессмертный Билл.
Под предводительством этого мерзавца, были разграблены и пущены ко дну более трех десятков наших торговых кораблей! Сотни семей остались без отцов и сыновей! Десятки поселений без пищи и средств к существованию.
Это чудовище должно быть немедленно стерто с лица земли! И я, как губернатор, как доверенное лицо короля ответственно заявляю…
Я смеялся. Тихо и искренне.
Этот мерзкий боров, решил всё свалить на меня? Прекраааасно! Не верю своим ушам! Дьявол его подери! Он действительно решил ВСЁ свалить на меня?!
Столько лет эта змеюка обчищала королевские суда, подло убивая своих собратьев, а теперь называет меня чудовищем?! Хахаха! Да кто из нас после этого пиратишка?!
Я всегда знал, что не доживу до седых волос. Всегда понимал, что рано или поздно этот день настанет и моя бессмертная голова ляжет-таки на плаху. Но чтоб так… умереть от руки самого подлого ублюдка этого моря? Якорь ему в глотку!
Нет, я никогда не гнушался разбоев и расправ! Мне по нраву судьба морского разбойника! И я совершенно не жалею о том КАК прожил эту бренную жизнь! Золото и серебро! Порох и ром! Несметные богатства! Таинственные острова и тихие лагуны! Что еще нужно для счастья?
Но каждая монета, добытая мной – получена в честном бою! Бою не на жизнь, а на смерть! Не всегда с самыми сильными, но определенно достойными соперниками!
А эта грязная свинья посмела обвинить меня в своих грехах? В безжалостных и подлых братоубийствах? В сотнях отравленных, обманутых и сброшенных за борт? Как этому беспозвоночному пришло в голову, что ему сойдет с рук такая ложь?!
Да я выберусь с того света, чтоб порвать его на куски!
- …И поэтому прямо сейчас приговор будет приведен в исполнение! Во имя справедливости! Во имя Короля!!!
Дьявол! Ну неужто я так и сдохну, не посмотрев в мертвенно бледную рожу этого ублюдка молящего о пощаде? Неужто останусь болтаться в этой петле, пока чайки не сожрут мое мертвое тело…
- Хо-хо-хо-хо! – поросячий смех губернатора вернул меня к беспощадной действительности. – Что это ты там бубнишь, малыш Билли? Никак решил помолиться перед бесславной смертью в петле?
- Молиться нужно тебе! Чёртов слизняк! Ты еще очень дорого заплатишь за все! Запомни мои слова!
- Обязательно запомню! И буду над ними смеяться за семейным ужином, пока твоя гнилая тушка будет болтаться прямо здесь!
Свин снова повернулся к площади.
- Настало время для справедливости! Палач! Привести приговор в исполнение! Немедля! Хо-хо-хо-хо!
Я гневно посмотрел на повизгивающего от смеха губернатора. На беспричинно ликующую толпу, готовую кидать камни в любого, кто окажется в немилости у короля. Посмотрел в холодные и пустые глаза палача, пронзающие меня из-под чёрной маски.
- Я не жалею ни о чем! - прошептал я. Скорее для себя, чем для кого-то. Мне очень хотелось верить своим словам. Ведь они были последними...
В знойный августовский полдень мой приговор был приведен в исполнение.
Тяжелая грязная ладонь опустила скрипучий рычаг, и я перестал чувствовать под собой ставший уже совсем родным хлипкий деревянный бочонок.
И всё же я ни о чем не жалею… почти ни о чем…
***
Где-то вдалеке лает пес.
Беспощадная жара сменилась приятной ночной прохладой.
Ветер небрежно обдувает мои распухшие от ударов щеки.
Я что, живой? Почему? Так не бывает.
- Джек, смотри! Он кажется очухался! – чей-то громкий шепот окончательно привел меня в чувства.
- Ага – раздался второй голос гораздо более низкий и глубокий.
- Капитан! Пора вставать! – Генри с улыбкой протянул мне руку. – Все ушли!
Я непонимающе поднялся и чуть не повалился вновь, наступив на пронзенную кинжалом ногу.
Но чья-то здоровая грязная ручища схватила меня за локоть и не дала опозориться перед боцманом.
Я посмотрел в холодные и пустые глаза.
- Знакомься, Кэп – это Джек! Он хочет к нам в команду! Возьмём?
- Д..да, конечно возьмем! Рад знакомству, Джек… но… как вы?
- Долгая история, капитан! Понимаешь, если затянуть петлю не как обычно, а перехватить вот тут… а потом пропустить вот сюда…
Прихрамывая, я шагал в сторону гавани, опираясь на огромное плечо нового матроса. Генри что-то объяснял и объяснял без конца, но я не слушал.
Я думал о том, что и в самом деле совершенно ни о чем не жалею...