Когда-то давным-давно, когда я была ещё маленькой, я много не могла объяснить. Я часто не понимала, почему на меня кричит мама, почему папа с мамой сильно ругаются, почему иногда, приходя из школы домой, я ощущала тяжёлый воздух конфликта или какой-то родительской драмы. Я не понимала, почему моя мама употребляет алкоголь, почему часто плачет и отталкивает меня.
Мне было страшно к ней приближаться, я начала следить за своими словами, я долго стояла возле двери своей комнаты, прислушиваясь и подгадывая, когда мне выйти, чтобы это было безопасно. Пока я была маленькой, я искренне считала, что весь этот кошмар из-за меня. И уже будучи взрослой, я училась замечать, что их ссоры, крики и алкоголь не моя вина и не моя ответственность. Но в детском возрасте я безоценочно приняла всё это, как свою вину и недоделанность.
И потом, когда уже мои дети потихоньку подрастали, я постоянно думала, как сделать так, чтобы у них не было таких мыслей о себе и о семье. Чтобы они не бросались своим детским сердцем на штыки родительских сложностей. Я пыталась оберегать их от травм, старалась быть альфа-родителем, штудировала теорию привязанности, потом вцепилась в психологию, как в спасательный круг, который поможет мне вырастить своих детей без груза вины и впитанной плохости за всё подряд. Я даже в терапию пошла ради них!
Это дало свои плоды, но только не в виде кристально прекрасных детско-родительских отношений, а в виде осознавания, что не так страшна боль в детской судьбе, как страшна боль в одиночестве.
Вскрылось то самое, обо что я так сильно ранилась в своём детстве и о чём так часто молча кричат подростки. Это детское одиночество, когда обуявшие тебя чувства не с кем разделить или просто хотя бы сказать. Когда маленькому человеку приходится справляться с чем-то, что больше него, в одного.
И сейчас, когда моему материнству минул 12ый год, когда я на 100 раз прожила и ещё столько же раз проживу своё детство в терапии, я могу вывести какие-то важные для себя вещи про отношения с детьми. Ту маленькую Инку, запертую в своём горе, эти вещи точно поддержали бы, точно смогли бы не пустить мой поезд под откос.
С детьми важно говорить. Без цели, без желания воспитать или научить, без выводов, без оценок и морали. Просто говорить. О смешной шапке, о цветных волосах, о мультике или кино, а том, что весна, о мокрых ногах, о ссорах с друзьями, о мемах в интернете и о том, что значит слово «читер». Мы слишком мало говорим с ними просто так, придуриваясь и слезая со своего родительского броневичка, признавая свои пятна на собственной совести.
С детьми важно быть понятными и честными. Больше всего в моём детстве меня убивала фраза «вырастешь – поймёшь», тогда я думала, что она про какую-то сакральную мудрость взрослых, а она оказывается про то, что они не умеют сказать. И не столько важно прятать свои слёзы, конфликты и злость от детей, сколько важно говорить им честно о том, что происходит, простыми словами. И про развод, и про ссоры, и про безденежье, безработицу, злость и отчаянье.
За детьми нужно наблюдать. Только выкинув из головы то, как должно быть, у нас есть шанс увидеть то, как оно есть. Заметить слёзы, стоящие в глазах мальчика, увидеть сжатые кулаки и стиснутые челюсти девочки. И заметив всё это, столкнуться со своими чувствами.
С детьми надо оставаться живыми. Не механическими роботами по кормёжке и уходу, не функцией «как дела в школе, покажи дневник», а чувствующим человеком, который кроме этого, может вечером зайти в детскую, погладить вспотевшую чёлку на лбу и сказать на ухо маленькому человеку: «Я всегда с тобой!».