В Дербенте маки растут под стеной, в Дербенте стрижи летают низко и живут между камней стены, в Дербенте ветер с моря по тель-авивски влажный и так же зовёт отпустить тревогу На углу росла ива, я подумала – это знак. В Москве мало ив, я по ним скучала. И море видно со спуска. А воздух такой, как после дождя, даже когда дождя не было. И прямо за домом железная дорога – без забора, на насыпи. По ней бегает электричка на три вагона, а иногда просто злой паровоз со свистком – в одиночестве. Квартира, что надо, подумала я, останусь. Потому что когда слышу стук колес – представляю, как гружу в вагоны печали - камень с сердца, ком из горла, их уносит от меня "навсегда-навсегда". И как-то легчает. Потом приносит обратно, наверное, ветром) Потом опять прибегает электричка. Я хотела начать в новом городе новую жизнь, но пришлось разбирать семейный архив, фотографии, письма, документы за последние 150 лет семьи Санаевых. И искать им место в новой квартире и жить теперь среди бабушкиных ваз