Дни летели, мы продолжали ходить работать на завод, а Кондрат с Прохором уже собрались домой, их служба окончена – дембель, это долгожданное слово. Ноябрь выдался холодным, но снега не было. Иногда по утрам выходили из части минут на пятнадцать раньше и меняли маршрут движения, чтобы пройтись по городу. Посмотреть в Ютербоге было на что, одни городские ворота с крепостными башнями чего стоят, или церковь святого Николая, на колокольню которой просится пулемет, как сказал Коваль. Вот мы и старались, увидеть побольше пока есть возможность.
Пришли на завод, быстро переоделись и в столовую, на раздаче были две девушки, с одной мы знакомы, а вот вторую видели впервые. Настенька натуральная блондинка с косой до пояса, а ее напарница с черными как воронье крыло волосами и выразительными глазами. Стоим пялимся на обеих…
- Ребят привет! – смеясь поздоровалась Настя.
- Это Надежда, у нее муж тоже в гарнизоне служит.
- Надюш, это наши, солдаты, работают тут, если гансы приставать будут зови пацанов, они решат вопросы. – продолжала смеяться Настя.
Мы захлопнули рты и поздоровались. Взяли свои бутерброды, налили чая и пошли за стол.
- И где офицеры таких жен находят! – вздохнул Коваль.
- Что вспотел? – залился я смехом.
- Вспотеешь тут…
Поели и уходя поинтересовались у девчонок, что на обед, оказались долгожданные сардельки, горчицу мы приволокли еще пару дней назад…
На складе все было по прежнему, Ганс подвозил нам ящики, мы их по-быстрому вскрывали и перекладывали в корзины коленвалы и поршни, которые увозили на мойку. В перерывах продолжали играть в карты, при этом и Ганс и Дитмар присоединялись и мы рубились пара на пару, особенно немцев веселило, когда мы умудрялись вешать им погоны. Но в этот день, что-то пошло не так, видимо день был не наш. Коваль вскрывал ящик, монтажка не хотела подцеплять крышку и он взял большой молоток и парой ударов вогнал монтажку под крышку. Но на следующем ящике произошло тоже самое, на втором ударе молоток соскользнул и удар ушел в костяшку указательного пальца.
- Твою мать… - Коваль бросил инструмент, кровь заливала руку.
- Игорь иди промой и поменяемся…
- У меня вторая рука есть – Игорь продолжил вскрывать ящики.
Вроде работа пошла, ящике на десятом молоток опять сорвался, теперь и правая и левая рука Коваля были в крови.
- Перекур и меняемся, - сплюнул Игорь и пошел мыть руки.
Вскрывать ящики начал я и в течении часа молоток также сорвался трижды, и мои руки с разбитыми костяшками тоже были в крови, сходил помыл руки. Выбежавший начальник склада, что-то лопотал по немецки.
- Медпунк есть?
Он отвел нас в административное здание, на втором этаже была комната с красным крестом. Немка по-русски нихрена не понимала, или не хотела понимать. И все порывалась перебинтовать наши руки. А работать как? Пытались объяснить ей, что нужен бинт, стрептоцид и пластырь.
- Игорь сходи за Димой, может он ей втолкует, что нам надо.
Коваль вышел и через минуту вернулся с Настенькой. Та на чистом немецком все разъяснила немке. Раздавив таблетки мы засыпали раны, из бинта сделали подушечки и заклеили пластырем, подвижность руки оставалась, главное опять по руке не бить. Настя смеялась над выражением лица немки, она не знала, что таблетки стрептоцида так можно использовать.
Поблагодарили Настеньку и вернулись на склад, до обеда играли в карты, начальник склада категорически запретил нам работать, в этот раз нас уговаривать не надо было.
На обед пошли чуть раньше, попросили у девчонок тарелку, для горчицы, а с немецкой попросили убрать.
- У вас проблем не будет? – спросила Надежда.
- Все будет хорошо, нас тут уже во всех цехах знают – предвкушая веселье объяснил Коваль.
Взяли свои тарелки и сели за стол, сидим едим. Первые вошедшие немцы взяв сардельки наложили горчицы в плошки и сели есть. Один сразу сардельку макнул в горчицу, как это делает обычно, и откусил. Мы прыснули и уткнулись в тарелки. Начав жевать он остановился выдохнул, посмотрел в нашу сторону, смахнул слезу и поднял большой палец. Его товарищи уже проделали со своими сардельками тоже самое и начали жевать. Через минуту мы уже не могли сдерживать смех, но что удивительно, немцы хохотали с нами.
Мы думали, что первый попробовавший попросит убрать русскую горчицу, ага щас…
Он стал наблюдать за занимающими столы и приступающим к еде товарищами. Смех стоял на всю столовую, на нашу уловку попалось человек тридцать, после чего, кто-то попросил убрать тарелку с нашей горчицей.
Из кухни на смех вывалились все повара и когда девчонки объяснили, что происходит, присоединились к всеобщему веселью.
После этого случая немцы всегда пробовали горчицу кончиком вилки. А с нами стали здороваться даже те с кем мы ни разу не общались и всегда с улыбкой.
После обеда вернулись на склад и не спеша продолжили нашу не хитрую работу. На перекуре к нам присоединился водитель погрузчика.
- Слушай Ганс, у вас есть человек который меняет марки на рубли? – спросил Коваль.
Ганс посмотрел на нас обоих с недоверием.
- Не ссы, мы на КГБ не работаем, да и на вашу «Штази» тоже – улыбнулся я.
- Нам просто надо рубли поменять на марки.
- А много рублей?
- От трехсот до семисот…
- Я узнаю – с настороженностью ответил Ганс и поехал в цех.
- Завтра встретимся с местным барыгой и договоримся – улыбнулся Коваль.
- Игорь, а курс какой?
- За десять рублей дают тридцать три марки, если червонцы, если четвертные, то не более трех рублей за рубль, полтинники и сотки не берут совсем.
Поработав еще пару часов, пошли в раздевалку, приняли душ и переоделись, наши ребята тоже закончили работу и были готовы к возвращению в батальон. Вышли на улицу, время 16.55, немцы стоят на улице, курят и разговаривают, работу они заканчивают в 16.30.
- И чего они домой не идут? – поинтересовался я, обычно мы чуть позже выбирались с завода, торопиться нам некуда.
- Пока стрелки часов не покажут 17.00 они за вон ту белую линию не выйдут.
Ровно в семнадцать все немцы, как по команде двинулись по домам, мы тоже выдвинулись в батальон. Служба продолжалась…