… В этот раз на КПП сотрудника в штатском, махнувшего небрежно на ходу красной книжечкой, всё же остановили и попросили подождать. Вот тебе раз! «Всё течёт, всё меняется…»? «Panta rhei»?
Виктор Викторович ещё раз популярно объяснил сержанту – кем он является и к кому направляется. Раскосый сержант согласно кивнул, сказал с лёгким узбекским акцентом: «Стоят!» и положил правую руку на штык-нож, висящий на ремне.
С той стороны появился помощник дежурного, попросил ещё раз предъявить документы и объяснить цель визита. Армейский капитан внимательно изучил представленный документ, сказал: «Ждите» и неспешной походкой исчез в недрах штаба полка. Капитан КГБ, хорошо осознавая, откуда дует особый ветер, терпеливо ждал…
Только через минут десять у сержанта зазвонил телефон. Коренной житель Средней Азии, не отнимая правую руку от холодного оружия на поясе, левой снял трубку, коротко ответил: «Ест!» и, сощурив свои узкие глаза, широко улыбнулся сотруднику госбезопасности, пропуская гостя широким жестом руки в родной мотострелковый полк.
«Восток – дело тонкое, Петруха…» – подумал представитель титульной нации и улыбнулся в ответ.
Перед дверью в кабинет начальника особого отдела полка капитан госбезопасности решил до конца нести свой тяжкий крест и аккуратно постучал в дверь. Услышав небрежное: «Входи», зафиксировал обращение на ТЫ. «Значит не все ещё потеряно…»
Армейский контрразведчик Яшкин, как мы уже знаем, был и всегда оставался нормальным мужиком, умел не таить злобу и со словами: «А я вот не знаю – подавать тебе руку или нет?» протянул ладонь.
Кадровый чекист ответил на рукопожатие и задал единственно правильный вопрос в сложившихся непростых отношениях между дрезденским отделом КГБ и особым отделом 67МСП на сегодняшний тяжёлый понедельник:
– Яков Алексеевич, а ты виски пьёшь?
– Пока не знаю, Виктор Викторович, – задумчиво ответил хозяин кабинета, приглашая незваного гостя к столу. – Это Вы, «рыцари революции» получаете доплату в валюте. А мы всё водочкой балуемся, да коньячком угощаемся. Да и то, исключительно по праздникам…
Майор Яшкин только мог догадываться о довольно приличном жаловании сотрудников КГБ в виде восточногерманских марок, но знал точно, что к ним ещё плюсуется каждый месяц по сто долларов в качестве надбавки.
Поэтому начальник особого отдела полка совсем не удивился возникшей на его рабочем столе бутылке заморского вискаря.
– Шикарно живёшь, Виктор, – особист с интересом повертел в руке бутылку и вопросительно посмотрел на щедро дарящего. – Сейчас предлагаешь?
– Яков, только не сегодня. Мне сейчас к шефу идти.
– И это гут, – показал свои скромные знания немецкого языка майор Яшкин, убрал бутылку в сейф и вернулся за стол. – Слушаю.
– Лажанулись мы по-крупному с этими прибалтами, – рубанул с ходу комитетчик и добавил: – Да и ваш Кантемиров некстати влез в операцию со своим солдатом.
– Переиграл тебя прапорщик, Виктор, – с улыбкой заметил контрразведчик. – Сидит сейчас в камере и в ус не дует.
– Не выпустили хулигана сегодня ко мне на разговор, – пожаловался коллега из КГБ.
– Только с личного разрешения командира части, – подтвердил тюремную инструкцию собеседник.
– И подполковник Болдырев именно сегодня вдруг оказался на Швепнице?
– Всё по плану стрельб, товарищ, – особист полка спокойно посмотрел на комитетчика. – Можешь проверить. Сейчас расписание стрельб принесут.
– Не надо, Яша. Я всё понял.
– И вот тебе, Витя, мой искренний совет – не встречаться больше с этим прапорщиком тёмными вечерами на узких дрезденских улочках. Не знаю, какой там наш боксёр в спортзале, а на улице он тебе запросто может морду набить.
– Понял, Яша. Это спорный вопрос. Я на Лиговке вырос.
– Трудное детство? – усмехнулся Яшкин.
– По-разному было. А по твоему прапорщику у меня к тебе дело, товарищ майор, – капитан госбезопасности приблизил стул к хозяину кабинета…
Майор Яшкин откинулся на своём начальствующем кресле и приготовился слушать. Не просто так пришёл к нему капитан КГБ с вискарём в портфеле. А заморскую бутылку мог бы и потом вручить – когда все успокоятся и всё в гарнизоне устаканится. И повод был бы нормальный – посидеть, поговорить и оргвыводы сделать.
Среди своих всегда можно по-хорошему разобраться. Без мордобития. Мы же не прапорщики… Одно дело делаем…
Капитан Путилов посмотрел коллеге в глаза и сказал:
– Яков, разговор только между нами. Если ты, конечно, сейчас не пишешь?
– Аппаратура выключена. Слушаю.
– У нас есть оперативное дело на прапорщика Кантемирова. И материала достаточно для реализации в уголовное дело по статье 88 УК РСФСР. И, как ты сам знаешь – за «Нарушение правил о валютных операциях».
– Виктор, только у меня таких материалов в сейфе на десяток дел накопилось за различные покупки нашими согражданами и согражданками в Интершопе, – усмехнулся особист мотострелкового полка и добавил: – Да и ты, товарищ, шотландский виски не в Центруме (главный универмаг города) приобрёл.
– Яков, твой прапор свою систему разработал – постоянные покупки дойчмарок в Восточном Берлине у югославов и сбыт валюты арабам или вьетнамцам в Лейпциге. Примерно два раза в месяц. Кантемиров работает по-крупному. И у нас есть проверенная информация.
– Товарищ капитан, для того чтобы, как вы сказали, системно работать начальнику войскового стрельбища Помсен – ему нужны время и деньги. Особенно – время. А прапорщику на своём полигоне от постоянных дневных и ночных стрельб – не то что вздохнуть, ему даже пёрнуть некогда. Потому что, стрельбы днём и ночью! И ещё личный состав в двадцать пять рыл, которых надо кормить, одевать и в баню водить. О чём мы говорим, Витя? И куда Кантемиров свои богатства прячет? В немецком банке хранит? Или в стеклянной банке на стрельбище закопал?
– Тут ты прав, коллега. Сами постоянно голову ломаем. Вначале появилась информация, что студент Лейпцигского университета постоянно мотается в Восточный Берлин за валютой. Молоденький такой, спортивный, причёска неармейская, немецким владеет свободно. И по-русски матерится на пятёрку. Покупает за раз от пятисот и до тысячи дойчмарок. Яша, а это от двух с половиной и до пяти тысяч восточногерманских денег.
– Иди ты, – прикинул сумму относительно своей зарплаты добросовестный советский военнослужащий.
– Вот тебе и иди. И это только при закупке в Берлине по курсу один к пяти. А продаёт в Лейпциге уже один к шести. Вот и считай, товарищ майор.
– Товарищ капитан, может нам тоже в валютчики подастся, – начал размышлять вслух начальник особого отдела советской воинской части. – Пашем тут, пашем. Не вздохнуть, не пёрнуть. А тут раз – в Восточный Берлин сгонял, потом в Лейпциг прокатился и вернулся в Дрезден с месячной зарплатой командира полка. А, Витя? Что скажешь?
– Были и такие мысли, Яков, – улыбнулся сотрудник госбезопасности. – Но, товарищ, нас с тобой совсем другому учили…
– Точно так, товарищ капитан. И мы присягу дали. Стесняюсь спросить – а каким образом в итоге вышли на нашего студента Кантемирова?
– Переговорили с товарищами из Штази, которые и поделились оперативной информацией о неком щедром русском по имени Тимур, который не экономит марки в лейпцигских ночных барах. Это здесь, в Дрездене, служит скромный прапорщик Кантемиров; а там, в Лейпциге ваш Тимурка отрывается по полной программе. Потом он вместе с палестинцами подрался с кубинцами из-за немок и оказался весьма неплохим боксёром. Немецкие друзья поговорили с барменами, с местными проститутками и вот так вышли на этого спортсмена, то есть, как ты сам уже догадался – на начальника войскового стрельбища Помсен. А мы попросили пока не задерживать советского прапорщика, которого и так можно в любой момент за все его художества отправить в 24 часа в Союз. Шеф решил брать валютчика с крупной суммой в кармане. Чтобы наверняка палку срубить и срок злодею намотать…
– Так и взяли бы с дойчмарками при прибытии в Лейпциг, – удивлённо посмотрел на коллегу армейский контрразведчик.
– Яша, в том то и дело, что нам никак не просчитать поездки прапорщика. У нас нет «барабанов» рядом с ним, кто бы просигналил о поездке. Был я тут на стрельбище…
– Подожди, Виктор, – перебил Яшкин. – Не надо тебе больше появляться на Помсене.
– С чего это вдруг? – удивился комитетчик.
– Я с местными солдатами поделился секретной информацией, что ты вполне можешь быть вражеским шпиЁном. Бойцы дали торжественную клятву – задержать врага при первой же возможности, – улыбаясь, выдал военную тайну начальник особого отдела мотострелкового полка.
– Ну, спасибо, товарищ майор, – протянул директор Дома Советско-Германской дружбы.
– Виктор, как вы с нами, так и мы с вами, – серьёзно ответил армейский контрразведчик.
– Да, понял я всё, Яков.
– А теперь, товарищ капитан, раз вы такой понятливый, у меня появился вопрос.
– Слушаю внимательно.
– Виктор Викторович, а на хрена ты мне всю эту информацию сливаешь? Решил через нас поквитаться с прапором? Или просто совесть заела? – майор Яшкин внимательно разглядывал собеседника. – И вторую версию я отметаю сразу. Осталась первая.
– И ни то, и не другое, Яков Алексеевич.
– Витя, мы сейчас здесь только вдвоём. Никаких записей. Слово офицера. Объясни толком. Но, сначала скажу я – Кантемирова мы вам не отдадим при любом раскладе.
Путилов согласно кивнул, немного отодвинул свой стул от стола, вытянул ноги и посмотрел на собеседника. Сейчас должно быть всё честно. Перед ним профессионал…
И, при том – уверенный в себе и в своей правоте старший офицер. Пауза затянулась...
Майор высказался и спокойно ждал ответа. Правдивого ответа…
(продолжение - https://zen.yandex.ru/media/gsvg/praporscik-kantemirov-i-kagebe-chast-26-609117484461ec746cbec76f)
