Яркий солнечный день. Свет проникает сквозь шторы. Свет дотягивается до лохматой головы.
Я не открываю глаза, я прислушиваюсь. Вот кричит за окном петух, надрывая глотку. Вот соседские озорники-мальчишки бегут мимо моих окон. Дедушка заводит свою машину и ругается громко, как сапожник.
Скрипят половицы на веранде, создавая свою собственную, разноцветную, неповторимую музыку. Поток воздуха проникает через дверь, на секунду создавая сквозняк.
Я не сплю, я слушаю как поёт мир.
Голоса — веранда наполняется бабушкиными вздохами и смехом. Сегодня что-то не так с голосами. Я лишь сильнее зажмуриваю глаза. Кто-то новый сегодня появился. Кто-то новый сегодня... Кто-то новый...
Мама!
Мама приехала! Это мамин смех. Мама стоит на веранде! Мама смеётся от деревенского воздуха. Месяц прошел, как мы не виделись. А я и забыла, что она приезжает.
Я жду вечность, пока голоса на веранде стихнут. Распахиваю глаза, скатываюсь с кровати и одеваюсь как пожарник.
Мама улыбнулась, увидев меня, загорелую, растрёпанную, с болячками на коленках. "А я тебе тут подарок привезла, это медведь Тедди". И достаёт серого медведя с глазами цвета дождя. Четыре заплатки, мягкая шерсть и грустная мордашка...
Расстались мы в августе шестнадцатого года. Я поехала учиться на химика. Он грустит на полке. Дома в Новосибирске.
Грустный Тедди... Серый.
Как ты? Как твои заплатки? Хвост отвалился давно, помню. Тебе уже пятнадцать лет, старый.
Помнишь, мы как-то играли в парикмахерскую? Тогда у тебя и появилась эта проплешина. А я тебя всё равно не разлюбила тогда. И сейчас люблю, хоть ты и за девятьсот километров.
Сейчас ты плохо пахнешь, выцвел и покрылся пылью на полке. С тобой ещё двое, и надеюсь, они скрашивают серость. Айра и Тигра — твои первые друзья и враги.
Где ты со мной только не был? Сколько слёз видел, сколько смеха впитал... Много, за пятнадцать-то лет накопилось.
Знаешь, я когда-нибудь вернусь.
И заберу тебя. Люблю тебя... Тедди.
А ты?
