Какое замечательное слово «ритм». Ритм дождя, смена дня и ночи, смена времён года – тоже ритм. Взлёт и посадка воздушного судна. График любимой работы, когда её работу любишь. Прощание и встречи с близкими. Ритм, ритм, ритм.
Так и относился ко всему, что ритмично, а значит предсказуемо, Анатолий Иванович. Но ритм вдруг сбивался, когда подходила очередная медицинская комиссия. Вроде, как и не боялся он этой самой комиссии: полетал всё-таки достаточно и можно на заслуженный отдых. Но всё равно сбивало это с привычного ритма. Некая регулярная аритмия получалась.
Но на этот раз всё получилось по-другому. И аритмия образовалась совсем иного рода. Но обо всём по порядку.
Сначала стоит сказать пару слов о проверке здоровья, как таковой. По сложившемуся за долгие годы мнению Анатолия Ивановича, проверка здоровья и состояние здоровья - это две параллельные линии, которые как известно не пересекаются. Разве, что вспоминая геометрию Лобачевского, можно сказать, что пересекутся они в бесконечности, а в нашем случае в кабинете патологоанатома. К сожалению, но это факт, выяснить доподлинно состояние здоровья человека, оставив его при этом в живых задача практически неразрешимая.
Поэтому и понимал Анатолий Иванович врачей, которые этой самой проверкой здоровья и занимались. Но ещё он со своей с лётчицкой стороны делил всех врачей на три группы. Первыми шли врачи, которые с большой буквы. Которые и человека в пациенте видят, и «не навреди» считают догмой, и к профессии относятся как своей миссии. И таких медиков Анатолий Иванович знал большинство. Может ты, дорогой читатель будешь с ним не согласен, но учти особенности его общения с медициной. По большей части – это выполнение санитарных заданий. А там именно такие и приживаются. Все иные находят возможность не дежурить по санавиации или отказаться от выполнения полёта. Уж кто-кто, а медики знают, как найти способ это осуществить.
Вторая категория врачей по квалификации Анатолия Ивановича – это «истребители болезней». Выявить и изничтожить болезнь их самая главная задача. Чаще всего такими истребителями являются узкие специалисты. И по своему профилю они знают очень-очень много, но забывают под частую, что в человеке, кроме органа или системы, за которую они отвечают, есть и другие органы и системы. И приведя в порядок одну систему или орган, человек не станет здоров, если в результате лечения пострадает что-либо иное в организме. Такими врачами представлялись Анатолию Ивановичу герои многих, особенно американских, сериалов про медицину.
И третей категорией Анатолий Иванович считал «уставших врачей». Это чаще всего были люди, которые вообще или уже не любили свою работу. Они строго следовали установленной процедуре, не особо интересуясь конечным результатом.
Всё вышеописанное – это мнение одного единственного пилота, который имеет право на него. Если же ты, уважаемый читатель выскажешь резкое суждение по поводу того, что Анатолий Иванович категорически не прав, то я передам ему это замечание. Естественно, если его самочувствие во время нашей беседы будет это позволять. Человек он всё же уже немолодой. В любом случае приму к сведению и буду знать, что и иные мнения на это счёт существуют.
И так уж сложилось, что именно в процессе прохождения медицинской комиссии пилоты больше сталкиваются именно с третьей категорией врачей. И вина врачей в этом не обязательно наличествует. Просто такова специфика работы медицинского эксперта. И скажем честно, работа эта нужная. Но это не лечение, а именно, что соблюдение установленных медицинских процедур. Поэтому и выглядят они по сугубо субъективному мнению Анатолия Ивановича, как «уставшие врачи».
Но люди они все приветливые и приятные. Просто работа у них такая ответственная и не скажем, что благодарная. Но за долгие годы Анатолий Иванович научился с уважением относится к ним и с юмором к себе при попадании в кабинет медицинского эксперта. И пытался шутить, не сомневаясь, что повторяемые шутки от пилотов экспертам приходится выслушивать по миллиону раз и даже реагировать на них.
- А, почему у вас на входе сняли плакат «Нет здоровых лётчиков. Есть не дообследованные»? – спрашивал пилот доктора.
На что тот отвечал:
- Нет нужды. Мы хорошо работаем - у нас здоровые давно закончились.
Или молодой пилот, которому вешали суточный монитор, получая инструкции, что всё, что происходит с ним нужно записывать со специальный журнал, вежливо интересовался:
- А секс записывать?
На что опытная медсестра, махнув рукой говорила:
- Да кто обратит внимание на минутное учащение пульса?
Иногда врачи, понимая состояние своих подшефных, сами выдавали шедевры. Так на попытку оправдать подскочившее давление синдромом белого халата молодая докторша сказала:
- Нет никакого синдрома белого халата, - а потом, глядя нашему герою в глаза объяснила, - Тут один жаловался, что из-за моего халата давление высокое. Ну, сняла я халат, так что вы думаете, давление стало ещё выше.
Анатолий Николаевич посмотрел на формы докторши, и спорить не стал.
А ещё Анатолию Ивановичу понравился ответ на придуманную им шутку:
- А патологоанатома еще не ввели в состав врачебно-лётной экспертной комиссии?
-К сожалению нет, - ответила терапевт, которая была ровесницей нашего героя и давно его знала, - А жаль. Вот хочется иногда иному шутнику в лоб дать. А нельзя! Потому что патологоанатома в комиссии нет.
Но больше всего Анатолий Иванович запомнил, как ещё в молодости он проходил проверку зрения у старого доктора, который был остёр на язык, и многие его шутки уже превратились в анекдоты, а может и некоторые анекдоты приписывали ему. И когда старый доктор привычно развернул медкнижку, показывая, где нужно расписаться, сказал привычное:
- Распишитесь, что вас никто насильно летать не заставляет?
Молодой в то время пилот увидел, что расписываться нужно за отсутствие жалоб, вдруг решил и сам пошутить:
- А, почему вы решили, что у меня нет жалоб? Очень даже есть, - и на заинтересованный взгляд доктора объяснил, - На председателя горисполкома. Квартиру не дают.
Доктор вздохнул и сказал:
- Молодой человек, когда я был в твоём возрасте, мне мой старшина говорил: «Максимум, как ты можешь выражать своё недовольство, так это шевелением большого пальца в сапоге. И то так, чтоб я этого не видел!», расписывайся, давай жалобщик.
Но шутки закончились, когда лечащий врач, типичный «уставший доктор», сначала настоял повесить суточный монитор, несмотря на то, что Анатолий Иванович жаловался, что сегодня не выспался, а затем послал нашего героя уже без шуточек на процедуру с непонятным названием. А процедуру эту проводил так же «уставший доктор», которого называли отличным специалистом, но Анатолий Иванович сразу понял, что он вполне возможно был отличным специалистом, а сейчас пациенты его раздражают, и делает он всё в том числе и процедуру с непонятным названием вынужденно. А всё, что делается вынужденно, не может делаться хорошо. Уставший доктор раздражался по поводу того, что провод электродом, который он совал в нос ошалевшему пациенту, никак не попадал в пищевод, отвлекался на разговоры с коллегами, обсуждал других пациентов, и, наконец, сказал, что у обследуемого аритмия, нужно подождать. И ушёл.
И лежал Анатолий Иванович с проводом в пищеводе, введённом через нос, и думал:
- Какого же хрена вы ребята не сказали, что так издеваться надо мной собираетесь. Послал бы я вас вежливо и поехал домой со своей Маней. Мне что моих двадцати с лишним тысяч лётных часов недостаточно будет?
Вернувшийся доктор глянул на монитор, вытащил электрод и сказал:
- Одевайтесь, - и, когда пациент уже собирался уходить уставший доктор вдруг вспомнил, что он всё же доктор, добавил, - Сама аритмия не пройдёт, - но потом вспомнил, что у него дела пояснил, - Идите за документами к медсестре и она вас отведёт в реанимацию.
В реанимации «уставших врачей» просто не может быть по определению. Отсеиваются. Поэтому там всё профессионально, всё по-деловому.
- Раздевайтесь полностью, - именно по-деловому сказала медсестра.
- Совсем раздеваться, - спросил наш герой.
- Совсем, - так же серьёзно уточнила она.
- И носки снимать?! – не унимался пациент, защищая последний, по его мнению рубеж обороны.
- И носки снимать, - подтвердила медсестра, и добавила, - Что я там под вашими носками у вас не видала?
И лежал Анатолий Иванович без всего, а это значит даже без носков, обвешанный трубками. Трубки тянулись к мониторам, и этим мониторам рассказывали всё о состоянии организма, к которому они были пришпандорены. И думал он, что вот только сегодня утром практически здоровым человеком вошёл в кабинет доктора и вот теперь нужно бороться за то, чтобы не стать инвалидом. Конечно, он понимал, что большая часть вины за всё произошедшее лежит на нём самом, потому что не стоит перекладывать принятие решение о прекращении лётной работы на врачей, а самому решать. Но мы всегда придумываем себе оправдания, а Анатолию Ивановичу и придумывать было не нужно. Ещё один виновник явно имелся.
А что реаниматологи. А всё нормально. Когда работают профессионалы, работа ладится и, несмотря на все предыдущие действия своего коллеги, реаниматологи восстановили ритм и проводили нашего героя практически здоровеньким, но к лётной работе, как вы понимаете, уже непригодным.
Стоит добавить только один эпизод, который проистекал за стенами этого лечебного учреждения. Вернее прямо у стен. Тётя Маша приехала вместе с Анатолием Ивановичем и жила у сестры, пока он пытался доказать, что к лётной работе годен. Когда в один день она не получила весточки от супруга, а, дозвонившись до больницы узнала, что муж в реанимации она бросилась в медицинское учреждение, где её мужа до этой самой реанимации довели. Пока она туда добиралась с пересадками, а потом на такси от метро, на улице образовалась глубокая ночь. Двери в медучреждение были закрыты и вахтёры, само собой спали. Тётя Маша стала тарабанить в дверь так, что первые пару этажей точно проснулись. Но не вахтёры.
А в это время в реанимационной палате наш пациент уговаривал медсестру принести его телефон, чтобы сделать один звоночек. Медсестра выслушала его доводы непоколебимо, но на утверждении, что сейчас рядом его жену положат, так она волнуется, не зная, что с мужем, медсестра по бабьи сломалась, и телефон принесла с условием «только без эмоций».
А жена тем временем продолжала тарабанить громко, но звук мобильника услышала. На небольшом экране высветилось «Муж».
- Манечка, - говорила трубка голосом мужа, - У меня всё нормально. Телефон забрали, еле выпросил. Не волнуйся. Я уже практически здоров.
В это время за дверью раздался шум, дверь открылась, и оттуда высунулась заспанная физиономия вахтёра.
- Что хотели? – произнесла заспанная и недовольная физиономия.
- Да, иди ты к чёрту, соня несчастный - сказала тётя Маша, и спокойная пошла к ожидавшему её такси.
А вахтёр увидев, что странная посетительница удалилась, закрыл дверь и пошёл спать дальше.
А что? Двери заперты, вахтёр спит – гармония.