МНОЖЕСТВО путей-дорог начинается от нашей столицы, и ведут они в различные города и веси. Но старинный тракт Москва-Петербург – путь особый, даже мистический. Со времён Александра Радищева он считается символом познания и преодоления самого себя. Впрочем, кто только не проезжал этой дорогой под звон ямщицкого колокольчика, не ожидал перемены лошадей на почтовых станциях… Воистину, 674 версты (719 км) между обоими городами - гораздо больше чем просто тракт, это отдельное явление со своими мифами и раскрученными брендами.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, возникший на краю России, в опасном и нездоровом месте, с окраинными шведскими крепостями, отразил западнические пристрастия беспокойного монарха, которого раздражал неспешный патриархальный уклад русской жизни. А Москва, лишённая столичного статуса, стала мостом между Петербургом и остальной Россией, торгово-купеческим центром, снабжавшим новый город и рабочей силой, и продовольствием, и промышленными товарами.
Справедливости ради отметим: задолго до основания Северной Пальмиры, по меньшей мере с XIII века, существовал путь, соединявший Москву с важнейшими северными городами, в первую очередь, с Тверью и Великим Новгородом. Однако единого маршрута на всём этом протяжении тогда не было, поскольку сухопутных дорог в современном понимании ещё не существовало.
Позже вдоль Тверской дороги стали появляться специальные перевалочные пункты — «ямы» (отсюда произошли слова «ямщик» и «Ямской приказ», например). Самыми известными ямами на Тверской дороге были места, которые сегодня называются Химки, Чёрная Грязь, Валдай, Крестцы и Бронница.
В 1712 году, после перебазирования столицы, Пётр I повелел построить «всесезонную гужевую дорогу» из Москвы в Петербург. Новый тракт, получивший название Большая Московская дорога, или «Першпективная дорога», протянулся на 729 вёрст (778 км),,вдоль которых появились новые ямы. Последние из них - на участке от Новгорода до Петербурга - закончили строиться к 1714-му году, только теперь это были уже почтовые станции с первыми смотрителями, которые следили за порядком на перевалочных пунктах. Также были возведены жилые помещения, дома, пристройки и конюшни, что во многом позволило наладить по всему маршруту постоянную гоньбу (доставку почты) по расписанию.
Окончательно «Першпективная дорога» была завершена в 1746 году при императрице Елизавете Петровне, при этом от неё сделали ответвления: от Новгорода до Пскова, от Чудова до Тихвина, от Твери до Старицы, Ржева и Волоколамска.
В основании дороги лежали брёвна, выстланные фашинником (связанным хворостом), а сверху утрамбовывался слой песка. Понятно, что такое покрытие было далеко от совершенства: оно часто приходило в негодность, особенно в непогоду, и его требовалось регулярно ремонтировать.
Поэтому уже к концу 1780-х стало понятно, что без принципиально нового покрытия дороги не обойтись. Впрочем, планам ещё нескоро суждено было сбыться: начавшаяся Отечественная война заставила на время отодвинуть идею благоустройства дороги. В то же время в период военных действий этот путь был стратегически важным, поскольку выступал оптимальным сухопутным маршрутом между двумя столицами, а также транспортной магистралью, по которой доставляли оружие, продовольствие, боеприпасы, корм для лошадей и вывозили раненых.
После войны, в 1816 году, наконец началась реконструкция дороги, которая продлилась почти двадцать лет: только к 1833 году на всём протяжении пути фашинник и песок заменили на покрытие из щебня и бутового камня. Новая гравийная дорога, на которой были также построены каменный и деревянные мосты, пролегла через Торжок, Вышний Волочёк, Крестцы, Валдай и Новгород, только вместо 729 вёрст она занимала 676 (722 км), поскольку извилистые участки спрямили.
А в ноябре 1820-го по ней пустили первые в России дилижансы.
ВПРОЧЕМ, мы забежали несколько вперёд.
Ещё в Петровское время согласно «Расписанию станов от Петербурга до Москвы…», составленному генерал-почт-директором бароном П.П. Шафировым, на главной дороге страны выстроили 24 почтовых станции. Облик большинства этих зданий был маловыразительным, поэтому в дальнейшем архитекторам давали предписание, «чтобы на одном и том же шоссе для большего разнообразия дома были неодинакового фасада».
Один из таких зодчих, выходец из Италии, Луиджи Руска известен, в частности тем, что проектировал почтовую станцию в подмосковной деревне Чёрная Грязь.
Впервые местность сия упоминается в записках немецкого посла Сигизмунда фон Герберштейна, проезжавшего через неё в 1517 году. Позже здесь проезжал и другой знаменитый немец - Адам Олеарий (1630-е годы). Не указывая название деревни, он говорит о «последнем яме» на пути к Москве, в которой его торжественнейшим образом принимали.
Считается, что своим наименованием деревня (современного Солнечногорского района) обязана небольшой мутной речке — притоку Сходни. А название самой речки объясняют особенностями тёмной («чёрной») почвы и общепринятым значением слова «грязь» («размокшая почва», «нечистота», «земля с водой»).
Начиная с XVIII века, деревня фигурирует в большом количестве текстов. Как видим, такое внимание к станции объясняется во многом тем, что выезжавшие из Москвы в Санкт-Петербург и дальше, в Европу, начинали своё путешествие именно отсюда: существовала традиция провожать отъезжающих до первой станции — до Чёрной Грязи.
«Географический словарь Российского государства" 1805 года указывал: "Чёрная Грязь, первый ям или перемена лошадей по дороге из Москвы в С.-Петербург в 28 верстах от Москвы». Располагалась эта станция в большом двухэтажном каменном доме постройки 1770-х годов. «Дворцом», по мнению культуролога и краеведа Н.П. Анциферова, почтовую станцию прозвал близкий приятель А.С. Пушкина московский почт-директор А.Я. Булгаков, основываясь на местной легенде о том, что в этом здании останавливалась сама императрица Екатерина II. «Дом здесь игрушка, хоть куда!.., - сообщал Булгаков. - Я входил даже на кухню. Везде чисто... даже картины, бронзовые часы».
За «дворцом» находился двор, застроенный каретными сараями и конюшнями. Здесь же неподалёку располагался дом станционного смотрителя.
СТАНЦИЯ получила освещение и в целом ряде художественных и мемуарных произведений.
Прежде всего, «Чёрная Грязь» – название последней, краткой главы «Путешествия из Петербурга в Москву» Александра Николаевича Радищева. Посвящена она встрече Путешественника с подневольной крестьянской свадьбой и размышлениям о судьбе крепостных.
«Здесь я видел также изрядный опыт самовластия дворянского над крестьянами. Проезжала тут свадьба. Но вместо радостного поезда и слёз боязливой невесты, скоро в радость претвориться определённых, зрелись на челе определённых вступать в супружество печаль и уныние. Они друг друга ненавидят и властию господина своего влекутся на казнь, к алтарю… И сие назовётся союзом божественным!... И неустройство сие в законе останется ненаказанным!.. Почто удивляться сему?»
Александр Сергеевич Пушкин впервые оказался здесь летом 1811 года, когда в сопровождении дяди, Василия Львовича, ехал поступать в Царскосельский Лицей. Затем проезжал эту станцию ещё более двадцати раз.
В начале 1830-х годов Пушкин осмысляет данное место уже в связи с Genius loci Радищева, однако его малоизвестный очерк под названием «Путешествие из Москвы в Петербург» своего рода "Анти-Радищев". «В Чёрной Грязи, пока переменяли лошадей, я начал книгу с последней главы и таким образом заставил Радищева путешествовать со мною из Москвы в Петербург...
Радищев в главе «Чёрная Грязь» говорит о браках поневоле и горько порицает самовластие господ и потворство градодержателей (городничих?). Вообще несчастие жизни семейственной есть отличительная черта во нравах русского народа. Шлюсь на русские песни: обыкновенное их содержание — или жалобы красавицы, выданной замуж насильно, или упрёки молодого мужа постылой жене. Свадебные песни наши унылы, как вой похоронный. Спрашивали однажды у старой крестьянки, по страсти ли вышла она замуж? «По страсти, — отвечала старуха, — я было заупрямилась, да староста грозился меня высечь». — Таковые страсти обыкновенны. Неволя браков давнее зло».
С ТРАКТОМ, деревней и станцией связаны имена и многих иных выдающихся людей России.
Неоднократно бывал здесь Михаил Юрьевич Лермонтов: впервые - в августе 1832 года, когда вместе с бабушкой, Елизаветой Алексеевной, направлялся на жительство в Петербург; последний раз оказался в Чёрной Грязи в апреле 1841-го, возвращаясь из Северной Пальмиры на Кавказ после отпуска. Кроме того, неподалёку, в Середникове, находилась сохранившаяся до сих пор усадьба его родственников Столыпиных, где юный поэт проводил летние месяцы.
«История моего знакомства с Гоголем» С.Т. Аксакова содержит среди прочего описание проводов Николая Васильевича за границу в мае 1842 года: «…в эту минуту я всё забыл и чувствовал только горесть, что великий художник покидает отечество и нас. Горькое чувство овладело мною, когда захлопнулись дверцы дилижанса; образ Гоголя исчез в нём, и дилижанс покатил по Петербургскому шоссе…»
В Чёрной Грязи друзья-литераторы устраивали шумные проводы В.Г. Белинскому (1839) и А.И. Герцену (1841).
Владельцами имений вблизи станции были актёр Малого театра М.С. Щепкин (Соколово) и герой антинаполеоновских войн, поэт-партизан Д.В. Давыдов (Мышецкое). Последний в 1830 году командовал холерной заставой в Чёрной Грязи. Этот участок считался одним из самых трудных. Здесь было сосредоточено значительно больше, чем в других местах, лечебных и карантинных учреждений. Заградительный пост находился прямо в здании почтовой станции. Денис Васильевич блестяще справился с поставленной задачей — не пропустил в столицу ни одного больного холерой. Ежедневная газета «Ведомость о состоянии г. Москвы», выходившая под редакцией профессора М.П. Погодина, в то время называла участок, надзираемый генерал-майором Давыдовым, лучшим и образцовым, с него всем прочим смотрителям предлагалось брать пример.
КАК уже говорилось, до середины позапрошлого столетия состояние Петербургско-Московского тракта было далеко от идеала.
Вспомним ещё раз Радищева: «Поехавши из Петербурга, я воображал себе, что дорога была наилучшая. Таковою её почитали все те, которые ездили по ней вслед государя. Такова она была действительно, но на малое время. Земля, насыпанная на дороге, сделав её гладкою в сухое время, дождями разжиженная, произвела великую грязь среди лета и сделала её непроходимою...»
А вот что пишет Пушкин: «...я вспомнил о последнем своём путешествии в Петербург, по старой дороге. Не решившись скакать на перекладных, я купил тогда дешёвую коляску и с одним слугою отправился в путь. Не знаю, кто из нас, Иван или я, согрешил перед выездом, но путешествие наше было неблагополучно. Проклятая коляска требовала поминутно починки. Кузнецы меня притесняли, рытвины и местами деревянная мостовая совершенно измучили. Целые шесть дней тащился я по несносной дороге и приехал в Петербург полумёртвый».
Однако «государева дорога» имела особые функции, и вояжировавшему монарху требовались условия, необходимые для возвращения бодрости в изнурительно-тряской дороге, а также для общения с населением. Для этого на трассе в среднем через каждые 60 вёрст (65 км) поставили одиннадцать путевых дворцов.
Во второй половине XVIII века они сделались архитектурными акцентами в сёлах и слободах, преобразоваными в города (Вышний Волочёк, Валдай, Крестцы).
Фактически в этих домах размещали гостиницу и почту, ведь большое здание стоило очень дорого и было неразумным строить его лишь в расчёте на кратковременное пребывание властных особ. В 1767 году, проезжая из Петербурга в Москву, Екатерина II пожелала, чтобы нашлись люди, готовые содержать при дворцах «для проезжих всякие потребности, как пищу и питьё, так и прочие нужные и к спокойствию в пути служащие надобности». Сенат приказал новгородскому и московскому губернаторам «вызывать охотников» к устройству «столь полезных и нужных для проезжих во дворцах пристанищ».
С 1782 года по указу императрицы путевые дворцы должны были выполнять почтовые функции, но одновременно их нужно было содержать «в таком исправном состоянии, дабы на случай проезда Нашего могли тотчас очищены быть».
ОДИН из таких уцелевших до наших дней дворцов мы можем видеть в самом Солнечногорске, на современной улице Красной.
За условную дату возведения главного корпуса (авторство проекта приписывается вышеупомянутому Луиджи Руска) принимается конец 1770-х годов, несколько лет спустя добавлены были флигели (в настоящее время северный флигель утрачен).
В 1808–1810 годах здание переоборудовали под почтовую станцию. Этим занимались архитекторы С.А. Карин и Ф.К. Соколов. Весь комплекс является примером позднего классицизма с элементами ампира.
В изданном в первой половине XIX века «Путеводителе от Москвы до Санкт-Петербурга и обратно», где сообщаются исторические, статистические и другие сведения о замечательных городах, местах, предметах, находящихся между обеими столицами, приводилась справка: «Солнечная Гора или сельцо Гомзино – вторая от Москвы станция, с… путевым дворцом и исправною гостиницей».
С 1851 ГОДА главные перевозки пассажиров и грузов начали перемещаться на Николаевскую железную дорогу, в результате чего шоссе (европейский термин, пришедший в начале XIX века на смену «всесезонной гужевой») стало терять значение, соответственно, отпала надобность и в путевых дворцах.
Дабы остановить процесс запустения бывшего путевого дворца в Солнечной горе, здание было в 1860 году продано в частные руки. Его купил с аукциона князь М.А. Оболенский. В 1879 году родственники его пожертвовали дворец в вечное пользование Московскому губернскому земству для Солнечногорской земской лечебницы. Уже в июле того года начала работать амбулатория, а через несколько месяцев стационар. Официальное открытие лечебницы состоялось 24 февраля 1880 года.
В ходе ремонтных работ для приспособления здания изменили вид восточного фасада главного корпуса – заложили два входа по обеим его сторонам, восточный вход с единственной лестницей перенесли в центр. Значительно изменились интерьеры. Для врача при лечебнице разбили сад и огород.
Доктора должны были принимать больных из пяти уездов: Московского, Дмитровского, Клинского, Звенигородского и Рузского. По тем временам это лечебное учреждение было оснащено самым современным оборудованием, в нём имелось всё необходимое.
Долгие годы старшим врачом здесь служил Иван Иванович Орлов, ставший одним из основоположников московской земской медицины. Его девизу «Всё для больного!» старался следовать весь персонал. Под председательством доктора Орлова функционировало научно-медицинское общество, при лечебнице была учреждена первая земская аптека с продажей лекарств по рецептам, а также открыт приют для неизлечимо больных.
Иван Иванович дружил с А.П. Чеховым. Пациентами врача были семьи А.Н. Бекетова, А.А. Блока, Д.И. Менделеева.
...Ровно 100 лет в здании бывшего Путевого дворца лечили хворых. В 1980 году был построен новый многоэтажный больничный комплекс в микрорайоне Рекинцо. А на старом месте ещё долгое время располагалась станция скорой помощи.
В 1999 ГОДУ решением администрации Солнечногорского района в здании дворца был создан историко-культурный центр. Официальное открытие его состоялось 7 сентября 2003-го, в день празднования 65-летия Солнечногорска. Сейчас это музейно-выставочный центр «Путевой дворец», включающий историко-краеведческую экспозицию «Мир русской провинции», пять небольших выставочных залов, а также музыкальный салон.
Во дворе высится бронзовый бюст Василия Никитича Татищева - выдающегося инженер-артиллериста, историка, географа, экономиста и государственного деятеля, соратника Петра Великого. Местность, где расположены остатки родовой татищевской усадьбы Болдино, относятся теперь к Солнечногорью, поэтому появление памятника Василию Никитичу перед музеем закономерно.
ЗЕМСКУЮ больницу на десяток коек оборудовали - на радость страждущим - и в черногрязском «дворце». Персонал той больницы насчитывал всего-навсего три человека – врача, фельдшера и акушерку. Ничего, как-то справлялись. А когда в 1911 году штат укрепили ещё одним врачом и двумя акушерками, стало и вовсе роскошно.
Зимою 1941-го Чёрная Грязь оказалась у рубежей решающих боёв за Москву. В ночь на 22 декабря немецкий самолёт открыл огонь по деревне из пулемёта. Многие жители спрятались в здании бывшей почтовой станции. Враг сбросил на «дворец» фугасную бомбу, обрушившую часть стен, под завалами которых погибли люди. Таким образом, строение стало не только историческим и литературным памятником, но и мемориалом жертвам Великой Отечественной.
Вскоре после войны здание восстановили, хотя и с некоторыми декоративными упрощениями, и тут вплоть до 2011 года продолжала функционировать больница.
В СВОЁ время Н.П. Анциферов выражал необходимость «на старом здании отметить доской его связь с Пушкиным, Белинским и Герценом». Желание Анциферова сбылось: в 1999 году на здании, вместо ремонта, была установлена мемориальная доска — правда, только относительно Пушкина — в рамках подготовки к 200-летнему юбилею со дня его рождения: «В этом здании, путешествуя из Петербурга в Москву, останавливался великий русский поэт А.С. Пушкин». Но, увы, в 2013 году она была демонтирована неизвестными лицами.
...Судьба бывшей почтовой станции Чёрная Грязь остаётся пока неопределённой. Несколько лет назад здание было сдано в аренду некоему местному предпринимателю, и вроде бы сейчас началась реставрация. Во всяком случае, фасады уже выглядят значительно обновлёнными. А уж что там будет внутри - время покажет.
P.S. С развитием автомобильного транспорта роль шоссейной трассы, соединяющей столицы, вновь стала возрастать, хотя вплоть до середины прошлого века здесь существовали участки, преодолеть которые легковые машины в весеннюю или осеннюю распутицу самостоятельно не могли.