Короткие рассказы для детей и подростков московской писательницы.
Вьюн
Плащ твой шуршит совсем рядом. Я раскладываю карты на мокром сетчатом гамаке. Голову стягивает косынка, такая, как по грибы, только кисточка хвоста виднеется из-под косыночного спада. Делаю вид, что не слышу твоего запыханного дыхания. Знаю, что пришел не ко мне, прячешься от дедушки, в прошлый раз он пытался тебя огреть лопатой, когда увидел, как ты обвил Юлькину талию. Обвил талию, как вьюн, который обвивает смородину, белый такой, с цветками-колокольчиками. Ты увернулся от лопаты и целую неделю к нам не приходил. И целую неделю я ждала, когда придешь. Снова выпал бубновый валет в красном своем берете. А у тебя кепка с замусоленным козырьком, а под ней челка стриженная.
Шмыгнул в кусты малины.
— Эй ты, Юльку позови, — услышала за спиной.
— Ага, побежала, — огрызнулась я, но все-таки слезла с гамака.
Вечером сидели в шалаше. Доски были влажные после дождя. Колышки не горели. Ты чиркал спичкой, она быстро прогорала и гасла. А я сыпала крупную соль на сырой кусок черного, просыпала ее на сарафан, зеленый и длинный, до самых пят, которого в темноте не видно. Внизу живота стягивало и начинало печь, как бывает у печки, когда дедушка жарит голые кругляшки картофелин, или у костра, когда яблоки, запущенные в огонь, начинают темнеть, пузыриться и свистеть как мины.
А потом пришел Андрюшка и принес сухие поленья из дома. Мы играли в пантомиму. Ты долго кривлялся перед костром, ходил на цыпочках, держался кончиками пальцев за невидимый подол, часто моргал и так неестественно-громко смеялся, что я ничего не поняла, когда все начали смотреть на меня и мой сарафан.
Весь вечер я не поднимала глаз, смотрела, как обгорают картофелины, как превращаются в черные комья. А потом мы шли по плотине, ты с Юлькой впереди, я сзади. Я смотрела на твои узкие плечи, на которых болталась ветровка с пустыми рукавами. И мне хотелось схватить этот рукав и сжать так сильно, как только могу.
Когда пришли домой, бабушкин храп уже заполнял террасу и принялся за сад, дверь в сад была приоткрыта. Юлька толкнула меня вперед, мол, иди.
Я лежала на кровати и слышала, как вы шушукаетесь в саду. А быть может, это был ветер, и шелестели яблони. И мне так невыразимо сильно захотелось стать яблоней, или смородиной, чтобы ты обвивал меня.