Салиса Сафиевна – сестра Мустая Карима
Сама Салиса Сафиевна Каримова после Кляшевской неполной средней школы сначала окончила Башкирское дошкольное педагогическое училище, затем в 1952 году – Учительский институт, а в 1959 – Башкирский государственный университет. В начитанности и эрудиции, естественно, не было равных ей.
Учились мы не по накатанной программе. Она не пересказывала нам того, что написано в учебниках, а завораживала наши умы интересными, свежими фактами, событиями из жизни замечательных людей. Рассказывала о самых новых процессах в культурной жизни страны и мира. Она знала всех писателей, поэтов, драматургов, мастеров сцены. Причем, выяснялось, что со многими она знакома лично. Аварец Расуль Гамзатов, киргиз Чингиз Айтматов, балкарец Кайсын Кулиев, калмык Давид Кугультинов, десяток современных русских поэтов и писателей дарили ей свои книги с автографами. Она обучала нас по последним книгам этих авторов. Деятелей литературы и искусств Башкортостана знала всех!
Салиса Сафиевна при этом ни разу даже не заикнулась, что она – родная сестра самого Мустая Карима!
Мы, успешные студенты средне-специального учебного заведения, которые наизусть читали всемирно известный стих «Я – россиянин!», самый популярный тогда «Птиц выпускаю», даже не задумывались об идентичности фамилии и отчества этих двух личностей. Уже в конце учебы, оказавшись в квартире Салисы Сафиевны, я увидела на стене юбилейную афишу народного поэта с автографом «Любимой сестренке Салисе!». Такая горечь охватила меня, будто у меня что-то отняли, словно я что-то потеряла... Теперь знаю причину этой боли: время потеряла! Я ведь с детства была одержима мечтой познакомиться с Мустай-агаем. Слава Всевышнему, я успела это сделать! Он был для меня какой-то путеводной звездой…
Я всю свою сознательную жизнь постигаю мудрость и философию этого гениального современника. Имела счастье быть рядом, общаться, даже спорить, иногда и «поплакаться в жилетку». Творчество великого современника изучала и распространяла в течение четверти века при живом творце. А после его кончины по сей день самозабвенно занимаюсь увековечением его имени. Почетные общественные должности члена Комиссии при Правительстве РБ по литературному наследию, члена Оргкомитета по подготовке и проведению 100-летия Мустая Карима позволяли мне заниматься этим в рамках служебной деятельности. Спасибо. И результаты есть. В моем активе более тридцати тематических телепроектов о нем. Мои материалы используются на всех мероприятиях, посвященных поэту. Мы с режиссером Айгуль Фазыловой собирали из видеоархива кадры для создания скульптурной композиции в Уфе, соответственно и в Казани. Ведь автор не был знаком с самим поэтом. Сделанные для моих проектов видеозаписи вошли в фильм телеканала Россия «Мустай Карим». С 2005 по 2015 г.г. с помощью коллеги Ляли Галимовой удалось систематизировать и анонсировать весь кино-видеоархив, связанный с жизнью и творчеством народного поэта. Итогом стала книга – фильмографический путеводитель «Не русский я, но – россиянин!» Главной оценкой своей многолетней дружбы с Мустафой Сафичем я считаю последний автограф великого современника, подписанный за три месяца до кончины. Он написал мне: «Мы по этой жизни идем вместе довольно долгой дорогой, и я ни разу не ощущал разочарования. Мустай Карим.»
Салиса Сафиевна поддерживала своего «абыя» во всем. Когда он уходил на фронт, сноха ждала сына Ильгиза. Сестренка Салиса стала ей опорой. Всю жизнь она дружила с Рауза-апай. Старалась, как и вся семья творца, оградить брата от бытовых хлопот. С ней постоянно жила их мать – Вазифа-инэй. Кстати, прожила она более 105 лет!
После окончания учебы в Салаватском педучилище я часто навещала свою учительницу, видела ее трепетное отношение к маме. Наблюдала, как она терпеливо и нежно разговаривала с матерью, расспрашивала о жизни ее в молодости, записывала все. И через полвека после смерти матери она писала воспоминания с точными именами многих родственников, односельчан. Не раз я была свидетельницей, как у нее по конкретным фактам и датам справлялся сын Мустафы Сафича – Ильгиз, который до конца жизни работал над распространением творчества отца, в т. ч. над полным собранием сочинений поэта. И тетя давала полные ответы – начиная от имени отличившейся чем-то одноклассницы брата, кончая деталями событий и фактами из истории родного Кляшево и Чишминского края. До последнего она прославляла имя и творчество брата. На днях рождения поэта, на мероприятиях памяти, юбилейных торжествах была желанным гостем и делилась своими воспоминаниями не только о литературной и общественной деятельности Мустая Карима, но и о взаимоотношениях в семье, о детстве, юности брата.
Салиса Сафиевна долгие годы ухаживала за больными родителями мужа, затем – за самим Батыр-абыем, который вернулся с фронта инвалидом. Да что там, в 90 лет она помогала своему больному сыну. Я не переставала восхищаться ее выдержкой и тактичностью, умением воспринимать испытания судьбы стойко и достойно. Мне так же долгие годы приходилось совмещать ответственную работу, воспитание детей с уходом за матерью, которая была физически беспомощна. Когда я уставала до предела и отчаивалась, готова была сорваться, вспоминала пример самопожертвования моей учительницы – образцовой дочери, невесты, жены, сестры.
В годы учебы в педучилище, я доставила своей «званой маме» немало хлопот. Зачем я ей? В то время я не осознавала, какой груз она взвалила на себя, каждый раз спасая меня. Я все детство мечтала стать актрисой. Но к тому периоду две старшие сестры – красивые и талантливые Альфия и Земфира выучились на режиссера. Отец заартачился: «Что ж я, цыганский табор растил!?» Сжег мои вещи и документы, приготовленные для поступления в Уфимское училище искусств. Условие – поедешь учиться на учителя! И я решила схитрить: поступить в «пед», чтобы оттуда перейти в «искусство».
Как я его понимаю! Несколько поколений его предков имели статус «мугаллима-муллы по Царскому Указу»! Кстати, начинал он учиться вместе с Джалилем Киекбаевым. Отцу советская власть не дала возможности продолжить образование после начальной школы. Отец, уезжая из Макарово домой после отказа зачислить сына муллы на дальнейшее обучение, все свои вещи оставил другу Джалилю. Будучи уже профессором, тот благодарил нашего отца за это. К слову, наш единственный брат Салават исполнил волю отца. Он не оставил отчее гнездо и 40 лет достойно учительствовал в родной деревне Имендяшево Гафурийского района. Гены сделали свое, сегодня он – дипломированный имам-хатиб, занимается строительством мечети.
Так вот, в педучилище я поступила, наивно полагая, что оттуда легко «перевестись» в театральное училище! Но оказалось – это вздор!
Никто и слушать не хотел. В первую очередь – моя Салиса Сафиевна! Кроме того я так часто попадала в разные несуразицы, что директору и педсовету проще было со мной попрощаться. В очередной раз, когда стоял вопрос о моем исключении из училища, велели привести родителей. Мать моя, после страшной автокатастрофы осталась инвалидом на всю жизнь. Отец один тащил семью… Не могу я педсовету предоставить родителей! Решаюсь бежать. Но документы не выдают. И тогда Салиса Сафиевна растолковала мне, что успею выучиться на артистку уже после педучилища и вызвалась «в качестве матери» присутствовать на заседании педсовета. Да, защитила меня, я осталась учиться дальше. Однако после этого стала опекать меня интенсивнее и вести себя со мной строже. К слову. Она в своих воспоминаниях пишет, что я «ворвалась в ее жизнь на правах дочери»
«Принимая меня в матери, ты уполномочила меня не только обязанностями, но и правами!» Чем чаще она это повторяла, тем больше раздражала меня. Однако постепенно мое недоразумение переросло в чувство, похожее на повиновение. Никто в то время обо мне так не заботился... Впервые меня спрашивали, «как дела?», «как спала?», «что ела?»... Я с достоинством врала. Даже когда я сутками ничего не ела, говорила, что сыта. В 70-х годах прошлого века стипендия в училищах составляла 20 рублей. Из этой суммы, кроме пропитания, мне необходимо было еще приобретать себе какие-то вещи, сэкономить на дорогу в деревню и обратно.
Изматывал спорт. Я посещала конькобежную секцию в городском спортклубе и гимнастику в училище. Плюс к этому с девочками танцевала во дворце нефтехимиков. Коньки старалась не пропускать. Они нравились не больше других видов спорта, зато на стадионе химкомбината часто выдавали талоны на питание и обеспечивали нас спортивной формой. Я бесплатно получала красивые шерстяные синие фирменные «олимпийки» и спортивную шапочку! А соревнования вовсе превращались в праздник! Мы ездили в разные города, чаще – в Уфу, нам платили командировочные деньги! Я охотно соглашалась участвовать в состязаниях других клубов под другой фамилией. Об этом я публично призналась на последнем юбилейном торжестве, которое организовали для меня салаватцы в родном училище. И тогда из зала раздался голос моего 90-летнего тренера Михаила Саубановича.
– «Я ее называю «Мисс Преодоление!» – крикнул он с места.
Я не совсем восприняла его «мисс». По этикету так обращаются к незамужним женщинам... Позже моя вечная учительница Салиса Сафиевна расставила все по местам:
– Ты что имеешь против «мисс»? Тренер особый титул присвоил тебе. Есть «Мисс России»! «Мисс Вселенной»! А ты «Мисс Преодоление!» Думаешь, твой тренер не знал, чего тебе стоили ежедневные тренировки, и как ты, с диагнозом «дистрофия», преодолевала ледовые километры и побеждала!?
Хранятся у меня почетные грамоты с республиканских соревнований 1971–72 г.г.. Но все – за вторые места. Моя любимая дистанция «пятисотка».
Шаура ГИЛЬМАНОВА, заслуженный деятель искусств России,
Действительный член Академик телевидения и радио.
Продолжение следует…
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!