Ну что тут рассказать. Я не знаю, о чём писать и вряд ли когда-либо буду знать. О чём вообще это писательство? Как становятся писателем? Как стать тем, кого будут слушать? И как понять, что тебе действительно есть, что сказать? Эти облака за окном – они, что ли, подсказывают нам, что писать? Откуда берутся все эти мысли в моей голове, рассказы, герои? Они приходят без стука, не спрашивая, жду я их или нет. Им безразличны мои предпочтения, они не боятся рассказывать истории, которые я бы никогда не стала слушать. Эти удивительные герои живут где-то в космосе и спускаются ко мне в те моменты, когда руки ложится на клавиатуру. Моя рука будто проводник, сигнал: “Эй, я здесь и готова вас выслушать!”. И они не просят приглашения дважды. Спускаются на своих крохотных парошютиках и торопятся, взахлеб, рассказать о том, что их волнует. А я, как безмолвный передатчик, фиксирую их показания, словно в кабинете у следователя.
Кстати, когда я работала следователем, это происходило также. Приходит человек, открывает дверь, садится и начинает рассказывать о жизни. А ты послушно записываешь. Удивительно, как много сходства с писательским процессом. И там и там – герои и писец. Вот уж никогда бы не подумала, что назову себя писцом. Писатель – нечто возвышенное и одухотворенное, нечто великое. А писец – махинатор. Только не от слова “махинации”, а от слова “машина”, ну или “механический”. Сидит и записывает за голосами из небесной канцелярии.
– Мари, напиши сегодня о крестьянской девушке Розе!
– Хорошо. – и пишешь себе, пока тебе диктуют. Потом удивляешься: ну надо же сколько событий наворотили, какая судьба у девушки тяжёлая! А кто она, эта Роза, когда жила и существовала ли вообще, тебе и невдомёк. Ты этого никогда и не узнаешь. На вопросы читателей пожмёшь плечами: “Сочинила”. И все удивляются размеру твоей фантазии.
Удивительное дело – писательство!