Эпизод в финале ленты демонстрирует трансформацию образа больной женщины - тощей, лысой, с запавшими глазами - в ночной кошмар. Услышанное маленьким мальчиком непонятное и пугающее слово "рак", трансформируется в "Крак" - имя монстра. По мнению Коди, Крак съел его маму - таким образом ребенок буквально воплощает распространенный эвфемизм о том, что болезнь поедает человека изнутри.
Удивительно, каким мощным воздействием на человеческое сознание обладают совершенно незначительные на первый взгляд вещи. Порой достаточно изменить наименование - и то или тот, кто под ним скрывается, сразу предстает в совершенно ином свете.
Дополнением к этому образу в моем случае служил эпизод двадцатилетней давности, когда я пришла попрощаться с умирающей от рака бабушкой. Пережитое в тот момент потрясение надолго закрепилось в памяти - настолько неживой и незнакомой она показалась мне тогда. Бледная, с зеленоватым оттенком кожа, черные провалы глаз, чей взгляд бессмысленно скользил по комнате, лицам родственников, окружающим предметам. Особенно поразили меня руки - непривычно худые (бабушка всегда была полновата), с удлинившимися пальцами, непрестанно ощупывавшими одеяло вокруг себя. Это определенно была не та бабушка, которую я знала всю свою жизнь. Это был кто-то, кто уже совершенно точно не принадлежал к нашему миру живых людей.
С тех пор слово "рак" ассоциировалось у меня с картиной полного истощения и отрешенности от мира. Что казалось мне удивительным тогда, но стало более понятным сейчас - мои родители так и не смогли прямо сказать нам с сестрой, что бабушка умирает от рака. Они словно не могли произнести само слово "рак", как будто оно могло заразить окружающих одним своим звуком.
В том, что это слово вызывает содрогание не только у меня, пришлось убедиться в декабре 2020 года - я столкнулась с нежеланием произносить слово "рак". Оно ни разу не было сказано моей матерью, отец смог выдавить его из себя далеко не с первой попытки - только когда я попросила его называть вещи своими именами. Произнесенное вслух, оно повисало в воздухе, создавая вокруг себя вакуум. От него отчетливо веяло безнадегой и формалином. Оно никак не вписывалось в обыденную реальность - упомянутое в разговоре, оно моментально гасило самый жизнерадостный настрой и заставляло собеседника отводить глаза. Оно упорно выбрасывало меня из круга нормальных людей. И это уже начинало раздражать, когда внезапно пришло спасение - как и полагается, внезапно и откуда не ждали.
"Ну что, привет, человек с лобстером", - выдал мой давний приятель, к которому я зашла выпить пива в один из свободных от забегов по врачам вечеров. На секунду меня застолбило в прямом смысле. Не из-за грубоватой фамильярности - за годы нашего общения я убедилась в том, что за ней скрывается нежность, типичная для разнополых "братанов". Меня поразил "лобстер" - его какое-то безобидное, округлое звучание по сравнению с хрустящим и безжалостным "раком". Как будто НЕХ из фильма ужасов перерисовали в мультяшном стиле, добавили округлых линий, ярких красок и переозвучили.
С этим лишенным ореола суеверного ужаса созданием вполне можно было иметь дело. Его можно было обсуждать, рассматривать со всех сторон, прикалываться над ним и даже над собственным страхом перед НЕХ, которым он был раньше. Более того, мне впервые удалось принять мысль о том, что я нахожусь в тесной связи со своей болезнью. Когда психолог порекомендовала мне постараться не отвергать больную часть тела и поразившую ее опухоль, я испытала чувство протеста - болезнь вызывала у меня ужас, и это частично касалось моего собственного организма. Больная часть тела воспринималась как нечто чужеродное и враждебное. С появлением "лобстера" меня немного "отпустило".
Возможно, это звучит несколько бредово, но повседневное вербальное умаление "рака" до "лобстера" помогало мне рассматривать себя не как опасно больного человека, а как обладателя проблемы, которую можно и нужно решать. Возвращаясь к фильмам ужасов, это выглядело примерно так: "рак" означает лежать под одеялом и трястись от страха, каждой клеточкой тела ощущая присутствие в комнате НЕХ, но бояться открыть глаза и включить свет. "Лобстер" - это отбросить одеяло,зажечь электричество и пойти посмотреть, в чем причина посторонних звуков в доме. И во втором случае шанс на то, что удастся успокоиться, либо устранить причину беспокойства, определенно выше.
Собственно, к чему это все. Облегчить эмоциональные страдания больного человека могут совершенно неожиданные мелочи - и ими не нужно пренебрегать. Не важно, насколько идиотично они звучат или выглядят, главное - насколько успешно они уводят человека с "трагических рельсов" и позволяют ему не так остро переживать стресс. В моем случае изменение формулировки в названии болезни дало довольно мощный эффект психологической поддержки.