По другую сторону ручья

В это никто не мог поверить, — только что мы были уверены, что мы ему нравимся. — Брэнна печально улыбнулась. – О, он ужасно добрый, и я знаю, как много он для меня сделал, но я знаю его хорошо и знаю, что он никогда не полюбит… может, и не потому, что я не нравлюсь ему, но просто потому, как я говорю…

— Просто потому, – продолжил за нее Слит,  —что он хороший человек, вот и все.

Брэнна бросила на него быстрый взгляд.

*

После очередного обстрела, когда, казалось, они уже долго не смогут продержаться и все кончатся раньше, чем они снова окажутся в седле, на одной из надолб, тянувшихся вдоль поля боя, они увидели, что кто-то спрыгнул на землю.

— Это еще кто? — спросил Слит у Пакс.

Обернувшись, Пакс увидела у ручья худенького мальчика, мальчика, не старше десяти лет, судя по его робкому виду. В руках у мальчика был небольшой нож.

Мальчик остановился на некотором расстоянии от входа в землянку, где сидел Слит.

В этот момент Пакс услышала жуткий крик и повернулась, чтобы увидеть то, что видела она.

По другую сторону ручья, с винтовкой наготове, стоял небольшого роста худощавый алебардист. В этот момент он выстрелил, попав мальчику прямо в грудь. И на что уж алебарды не были стремительными и точными, но нож, даже такой небольшой, как этот, отбросил их назад.

Девочка-подросток, сидевшая в землянке на корточках, а теперь поднявшаяся на ноги, прижала руку к сердцу и повернулась к входу в землянки.

Другой алебастровый солдат, отбивавшийся от нападающих на него алебаристов, пока они не втащили его в землянную, вдруг завизжал и упал навзничь, держа в руках обломок винтовки, который обычно использовался для метания. Он был весь забрызган кровью, а рядом с ним стояла высокая девочка, на лице которой застыло выражение ужаса.

Напряжение, царившее в землянках, стало падать. Вокруг полетели град пуль, а затем винтовки алеболистов попадали в цель.