Внезапно темнота обрывается, и яркое голубое небо молниеносно хватает меня и тянет ввысь. Широко раскинув руки, я лечу над странным, незнакомым мне городом. Я парю, я делаю это легко. Так летают во сне. Но я точно знаю, что не сплю.
Я ощущаю дуновение ветра; он доносит до меня прекрасную музыку, какой я не слышал никогда в жизни. Гармония очень сложна: в ней будто соединились самые лучшие произведения, созданные за всю историю нашей цивилизации, и в то же время в ней есть что-то неземное, незнакомое, нездешнее.
Я в мельчайших подробностях вижу всё, что происходит внизу. Подо мной проплывают одноэтажные белые дома с плоскими крышами. Похоже на детский конструктор. Город разрезан на абсолютно ровные квадраты, точно гигантский кремовый торт. И дома, и мостовые — из ослепительного, белоснежного камня. На улицах нет машин, лишь люди в одинаковой светлой одежде. Почему-то все они смотрят на меня.
Я лечу над их головами, и каждый из них провожает меня внимательным взглядом. Я снижаюсь и теперь могу разглядеть лица. Некоторые кажутся мне знакомыми. Вот друг детства, которого я толкнул в пустяковой ссоре. Он сломал ногу и охромел. Он мечтал стать капитаном дальнего плавания, но его не взяли по здоровью. Он стал стоматологом, довольно успешным и богатым. Но не капитаном.
А это моя старая учительница: мы с приятелем жестоко подшутили над ней, и у неё случился сердечный приступ. Из-за этого ей пришлось уйти на пенсию. А в школе была вся её жизнь. Вот однокурсник по институту, которому я не уступил свою очередь на экзамене, из-за чего он с треском срезался, был отчислен и попал в армию. Погиб при исполнении.
Вон там, на перекрёстке — сослуживец, которого несправедливо обвинили в халатности. Я мог доказать его невиновность, но не сделал этого: был слишком занят собой и своими проблемами. Моего коллегу уволили, он спился и оказался в лечебнице.
Людей слишком много: кого-то я помню лишь смутно, а кто-то мне и вовсе незнаком, но теперь я понимаю, что все они как-то связаны со мной. Вернее, связаны совершенно определённым образом: все они так или иначе пострадали от моего действия или бездействия.
В конце улицы я вижу отца и маму. Я хорошо помню год смерти отца. Он был уже совсем плох, и тогда мама позвонила мне, а я задержался: дела не пускали. Привёз кучу лекарств, но было уже поздно. Отец умер в тот самый день, когда я приехал. Через пять лет после этого умерла мама: я был в отпуске, гостил у неё, в ночь перед моим отъездом она разволновалась, и в результате у неё случился инфаркт. Скорая ехала минут двадцать. Не успели.
Отец и мама стоят и смотрят. Их лица спокойны. Они знают то, чего не знаю я. Они молчат. Нет смысла говорить: всему свой черёд. Постепенно город тает, растворяясь в желтовато-приторной дымке, словно мягкое ванильное мороженое под острыми лучами палящего июльского солнца.
Картинка меняется. Я вижу Землю. Земля далеко, это просто бело-голубой шар, вышитый блестящими нитями на матово-чёрном покрывале космоса. Я, словно в гигантский микроскоп, могу наблюдать жизнь на нашей планете: я вижу, сколько убийств, насилия, обмана совершается там каждую минуту. Заговоры и политические перевороты, региональные конфликты и локальные войны; люди, люди, люди бегут и стреляют друг в друга, падают и умирают, умирают, умирают.
Вновь космос. Где-то вдали я вижу маленький земной шарик. Внезапно на нём начинают появляться ржавые огненные пятна, они быстро множатся, разрастаются вширь, и вот уже вся поверхность планеты бушует, выбрасывая гигантские протуберанцы, напоминающие щупальца сказочного исполинского чудища! Теперь это солнце, настоящее маленькое солнце-спутник рядом с главным светилом!
Постепенно пламя слабеет и исчезает, обнажая серую безмолвную равнину. Пейзаж оживляют лишь тучи пепла, вихрящиеся над планетой, словно огромные стаи саранчи, да чёрные столбы пылевых смерчей, гуляющие по некогда изумрудным, а теперь высохшим просторам мирового океана.
Убитая Земля пропадает из виду. Я — где-то в дальнем космосе. Впереди — Великий аттрактор. Я вижу, как движутся к нему многочисленные галактики. Они стремятся туда, будто стайка любопытных аквариумных рыбок, увидевших за стеклом что-то интересное. Я чувствую, нет, я отчего-то точно знаю, что это движение к финалу, но в то же время это и новое начало. "Неужели оно наступит уже без человечества, и жизнь на Земле будет уничтожена в огненном вихре задолго до этого? Или я видел лишь один из сценариев? Сколько их?" — лихорадочно проносится в моей голове.
Ответ приходит откуда-то извне: больше, чем возможных позиций на шахматной доске. "А что там, за Великим аттрактором?" — мысленно спрашиваю я. В этот момент всё пропадает. Неведомая сила отбрасывает меня к моменту моего рождения, я слышу свой первый младенческий крик, вижу слепящий свет и расплывчатые силуэты. «Вот и ещё одна новая жизнь!» – говорит кто-то.
© Михаил Власов. 16.05.2021
Откровение дона Амару. Часть 5
Откровение дона Амару. Часть 1
Откровение дона Амару. Часть 2
Откровение дона Амару. Часть 3
Все рассказы о Булибине:
Жмызь
Агглютинатор Булибина
Попрыганцы Булибина
Хомо Булибис