Я вина сто лет не пила, сразу захмелела чуть-чуть. А он наклонился и стал меня целовать, всё лицо, осторожно так, как будто губами лунный свет собирает. А я сижу не шелохнусь, думаю, подольше бы лунный свет не кончался, и луну умоляю, дай света ещё, дай, а то он весь соберет и перестанет целовать меня. И ещё он мне стал пуговицы на платье расстегивать, у меня спереди на платье до самого пояса много-много маленьких пуговичек, а петельки такие маленькие-маленькие и такие тугие, я никогда их все не расстегиваю, расстегну несколько сверху, чтобы вылезти можно было, и снимаю. А он их, медленно, все - одну за другой так и расстегнул. И платье само упало.
И он меня дальше целовать стал. И я его. А ещё я подумала, что хорошо, что лунный свет, а не солнечный. Солнечный свет безжалостный, все безобразности ярко высвечивает, не скроешь, а в лунном свете кожа такая гладкая-гладкая и светится. Он усмехнулся и говорит «жёстко тебе будет», а я говорю «нет, не жестко», и мне на самом деле не жестко, да я просто не заметила жестко – не жестко…
Откуда такая нежность берется? Ведь я не знаю его совсем. Это всё луна, луна и вино, я и сама как будто из вина и лунного света, и его мне хочется просто утопить в своих ласках. А он так на меня смотрит, так смотрит, даже не знаю как… Как картину пишет. Вдруг – шаги. К двери приближаются. Шаги и голоса. И уже поздно что-то предпринимать, уже у самой двери. И сделать ничего нельзя, только в пол вжаться и молить, чтобы…, не знаю о чем, чтобы обошлось, обошлось! Он как чугунный сделался, меня в пол вдавил, а я пытаюсь с полом слиться, и кошмар мне мерещится – над нами черные фигуры. «Смотри – не заперто». – «Хм, действительно». – «Там, что, нет никого?» - «Не знаю». - «Посмотреть?» - «Нет, нет, не ходи туда, вдруг там кто-нибудь есть! Пошли!» И ушли. Рядом дверь хлопнула. Соседи оказались. Я обмякла, рукой-ногой не пошевелить, он как бешеный зверь сделался. Из каждого ужас по-своему выходит. Ну, чувствую: сейчас смерть моя придет откуда не ждали, придется расслабление на потом оставить. И тоже в самку рычащую превратилась.
Пришла в себя, чувствую – пить хочется, сил нет, рот горит, встала, платье натянула кое-как, пошла на кухню. Там тоже голяк, только раковина и тумбочка какая-то старая рядом. Пришлось из крана попить. И я так машинально совершенно выдвинула ящик в этой тумбочке. Я сначала просто на неё оперлась, а потом как-то рука сама соскользнула, и я его открыла. А там пистолет. Ничего нет – только пистолет и штопор. У меня как окаменело внутри. Так он врал всё! Про дочку врал, чтоб я на жалость клюнула, и поверила ему, а вдруг он – убийца? И на самом деле его милиция ищет? А я-то! Учительница литературы! Гуманистические идеалы, совесть, честность, а сама с убийцей?! Тут он сзади подошел и у меня из рук пистолет взял (и как он у меня в руках оказался? – не помню). Так мы и стоим напротив друг друга, он с пистолетом в руке. Он говорит: «Зачем взяла?» А я только рот открываю, а вылетает что-то вроде «ап-ап-ап», ничего вразумительного. Он говорит: «Ну почему это бабы всюду лезут». А я говорю: «Я случайно». А он – «Ну и чего так вытаращилась? Я же сказал, что в армии служил». – «Так ты же уволился». – «Ну и что, это наградное оружие. Я ведь и в боевых операциях участвовал. Вот смотри», - и мне пистолет протягивает, а там действительно на ручке что-то выгравировано, только я не разобрала что. Я стою, как истукан, и не знаю, что дальше делать. Он пистолет обратно в ящик положил, подошел ко мне, обнял, а я как деревянная. Тут он посмотрел на меня, улыбнулся, а потом как захохочет! И так он хохотал, что я тоже улыбаться начала. «Ну, - говорит, - иди одевайся, провожу тебя». Спустились, он меня до квартиры проводил, я зашла, и слушаю через дверь, когда он к себе пойдет, а он мне: «Чего спать не идешь? Иди. Спокойной ночи». И ушел.
Я ему «здравствуйте», он мне «здравствуйте», я мимо прошла, а он «стой!»
- Раз уж встретились, значит, судьба. Не хотел прощаться-то я. Но, раз встретились, давай уж попрощаемся. Уезжаю я. Квартиру продал. Всё равно дочь здесь болеет постоянно. Поеду к тёще. Там зато большую квартиру купить можно. И ещё долги отдать останется. Безработица там, правда. Ну, ничего, что-нибудь придумаем. Скоты эти обложили совсем. Никому никогда не говори, что видела капитана какого-то с 16 этажа. Ни подружке, ни маме. Никому. Не видела. Не знаешь. Понимаешь? И… прощай. Будь счастлива. Обязательно будь!
Поднялась к себе, стою у окна. Пасмурно. Луна только еле-еле по временам из-за облаков просвечивает тускло. Вспоминаю его лицо, такое решительное, упрямое. Резко отвернулся, быстро ушел. Но успела я, успела заметить теплоту и грусть в глазах, когда уже отворачивался, уже отпустил себя, и губы дрогнули и на мгновение замер.
И тут голос мой внутренний, только какой-то не мой, а как провидение как будто со мной моим же голосом заговорило, а может, это луна была, и не словами, а как будто увидела я всё свое будущее в одну секундочку, только поняла я – и этот офицер незнакомый и эта шинель на полу в лунном свете – самое прекрасное, что было у меня в жизни, и не повториться этому никогда.
К О Н Е Ц
____________________________
Начало рассказа здесь