«Я боюсь этой рыбы!» - сказала однажды выпускница гуманитарного вуза, смотревшая вместе со мной на видеодиске «ужастик» о встрече современных исследователей подводного мира с доисторическим чудовищем. Сначала я принял это за шутку: ведь она 5 лет как вышла из несовершеннолетия, не говоря о возрасте, в котором пугают экранные монстры! Но когда она прижалась ко мне так крепко, как будто мы оба находились, на худой конец, в кабине управления атакованного гигантской акулой-мегалодоном подводного аппарата, мне стало ясно, что реалистично выполненный макет этого создания действительно произвёл на неё должное впечатление. По моему убеждению, это лучше, чем глаза, загорающиеся свинским вожделением при виде очередной бандитской морды, читающей рэп… Но сейчас поговорим о другом.
На вопрос «Каких рыб вы боитесь?» большинство людей сегодня ответили бы так же, как и 100 лет назад. Кто же в подводном мире может внушать больший страх, чем акулы? В Голливуде и за его пределами наснимали достаточно фильмов, чтобы вселить в далёкого от морской биологии обывателя непоколебимую уверенность, что эти хищницы – самые лютые враги человека в морях и океанах.
В том, насколько верна такая точка зрения, мы пока разбираться не будем. Для многих, если не почти всех из нас, встреча с «акулиной» - не то событие, которого можно ожидать со дня на день. Приглядимся к другим рыбам – широко распространённым и с виду безобидным, но могущим, в определённых ситуациях, причинить человеку не меньший, а то и больший вред, чем какое-нибудь глубоководное страшилище с длинными кинжаловидными зубами.
Сначала речь пойдёт об обладателях ядовитых кожных желёз и разнообразных колющих приспособлений. Такие существа живут не только в тропических лагунах и гротах тихоокеанских коралловых рифов. Потенциальных отравителей людей хватает и в водах нашей страны: как в морях, омывающих её берега, так и в её озёрах и даже реках.
Вот, например, бычок-керчак. Его можно встретить в Балтийском, Баренцевом и Белом морях. В последнем за этими рыбами наблюдал, в частности, писатель-натуралист, фотокорреспондент журнала «Спортсмен-подводник» Юрий Фёдорович Астафьев:
«Вместе с камбалами лежат на дне крупные бычки-керчаки, подкарауливая добычу – небольших рыб и креветок, Расцветка бычков самая разнообразная: бурая, золотистая, тёмно-зелёная, синевато-чёрная».
Да, керчак - типичный донный хищник длиной 20 – 25 см. На людей он, разумеется, не нападает, но поклонники погружений в балтийские воды неоднократно становились жертвами собственного пренебрежительного к нему отношения. Кожа на большей части пёстро окрашенного тела бычка голая, хотя попадаются экземпляры с зернистыми пластинами. Ранения, полученные от ядовитых шипов и колючек рыбы, очень болезненны и вызывают отёки. Особенно ядовиты выделения слизистых желёз шипов жаберных крышек и колючек спинного плавника.
Высоколучевой окунь – рыба с вытянутым туловищем, конической головой и 13-ю «лучами». У нас она водится в Японском и Баренцевом морях. Ядовитыми слизистыми железами снабжены у неё колючки брюшного и анального (нижнего заднего) плавников. Секреты (не тайны, конечно, а продукты деятельности) этих желёз вызывают, проникая в нанесённую плавниками ранку, боль и нагноение.
Морской окунь. Удивлены? Да-да, тот самый, красного цвета, с чёрным пятном на жаберной крышке, которого многие из вас покупают в магазинах. Обитает в том же Баренцевом море, но очень редко появляется у берега. Длина взрослой особи может доходить до 30 – 35 см. У живой рыбы иглы брюшного и анального плавников ядовиты.
К самым опасным рыбам умеренного климатического пояса заслуженно относят малого дракончика (он же - рыба-змейка) длиной всего 12 – 15 см. Встречается во всех наших морях Атлантического бассейна, особенно распространён на Балтике. Специфика образа жизни дракончика заставляет его держаться мест, где есть мягкий грунт, преимущественно бухт и заливов с ровным песчаным дном. В это последнее рыба имеет обыкновение зарываться, но неглубоко, так, чтобы голова торчала снаружи. Будучи возбуждена, змейка готовит к бою своё самое грозное оружие: расправляет спинной плавник и раздвигает жаберные крышки. Железы этих органов вырабатывают особенно сильнодействующий яд. А если добавить к отмеченному повышенную агрессивность «малого» хищника, то понятно, что от него лучше держаться на …. как это? – «социальной дистанции».
Детский писатель-маринист Святослав Владимирович Сахарнов рассказал некогда о собственной встрече с этой рыбой в прибрежных водах Чёрного моря:
«Приплыл на отмель. Песок здесь радостный – жёлтый, лучистый. Знаю – рыб должно быть много, а никого не вижу.
«Тут, - говорю себе, - наверное, самые главные хитрецы живут!»
Вдруг смотрю – из песка рыбья спина торчит. Вдоль спины тёмная полоска.
«Эх ты, - думаю, - шляпа! Закопаться не сумела. Вот я тебя за это поймаю!» Подплыл и рыбку рукой поперёк спины – цоп!
Ай-ай-ай! Чуть не захлебнулся: рыбка шипастый плавник подняла и меня шипом как кольнёт! Я скорей наверх – и к берегу.
Вылез, давай ранку сосать. Вот тебе и шляпа! Вот тебе и не закопалась!
Выдавил из ранки кровь, прижёг ранку спичкой (! – S.N.). А к вечеру рука всё равно опухла. Болела долго и зажила только к концу недели.
Когда я рассказал об этом случае знакомым рыбакам, они испугались.
- Да знаешь ли, - говорят, - что от этой рыбки ты мог умереть? Это ж змейка, морской дракон. С ней не шути! Счастье твоё, что обошлось…».
Очень многочисленное семейство скорпеновых рыб давно расселилось по двум океанам – Тихому и Атлантическому - и сообщающимся с ними морям. У нас представлено двумя видами, ведущими осёдлый образ жизни в прибрежных районах Чёрного моря (в Азовском море попадаются, но нечасто). За внешнее (и не только – см. ниже) сходство со своими пресноводными сородичами рыбы удостоились второго (неофициального) имени – морские ерши.
Взрослые особи разных видов океанских скорпен достигают в длину от 4—5 до 50 см. Наши 2 вида также существенно отличаются размерами: собственно черноморская скорпена может быть длиной до 30 см и весить 1 кг, а скорпена заметная – до 15 см при весе 200-300 г. Молодые черноморские скорпены очень похожи на заметных скорпен зрелого возраста, но у последних на спинном плавнике имеется большое чёрное пятно (отсюда- название вида), а у первых лоскутообразные отростки над глазами намного длиннее, чем у их обитающих рядом собратьев.
Иглы спинного плавника скорпены содержат яд. Их укол не смертелен, но обычно вызывает болевой шок, отечность и покраснение кожи в подвергшейся воздействию области; иногда - рвоту и сильное выделение пота. На появление поблизости человека рыба реагирует не сразу, а если её потревожить, как правило, пытается спрятаться. Ю.Ф.Астафьев убедился в этом во время своей черноморской подводной экскурсии:
«Я как-то заметил на скале каменного краба красивой светлой окраски. Поймав его и убедившись, что краб недавно линял и панцирь его ещё не отвердел…, я выпустил его из рук. Медленно вращаясь, краб опустился к подножию скалы. Внезапно из куста водорослей вырвался вихрь взметнувшейся мути. Когда он рассеялся, краба уже не было, а на дне лежала скорпена. Голова рыбы была ненамного больше схваченного краба. Затаиваясь по краям подводных полянок, скорпены поджидают крабов и рыб. Скорпен трудно заметить: зачастую видишь только отсвечивающие красным цветом глаза. Пёстрая, с неопределёнными узорами окраска тела хорошо скрывает рыбу среди камней и водорослей. Причём встречаются скорпены с различными оттенками: живущие около песчаных отмелей – серые, в зарослях цистозиры (1) – коричневые, а в расщелинах и подводных гротах – тёмно-коричневые, почти чёрные.
Я решил рассмотреть скорпену ближе, осторожно подплыл и удивился её странному виду: бесформенная голова с большим ртом, выпуклыми глазами и кожистыми выростами над ними имеет угрожающий вид. Топорщатся иглами широкие плавники. Причём в спинном плавнике они ядовитые и укол их бывает болезненным. Я приблизился … почти вплотную, и только в тот момент, когда у меня появилось желание схватить рыбу за хвост, она бросилась под ближайший камень, проявив неожиданное проворство».
Из всех "ихтионедругов" россиян самой дурной славой пользуются, вероятно, скаты-хвостоколы. Обитающие в Чёрном и Азовском морях также представляют большое зоологическое семейство, освоившее воды всех тропических и субтропических морей. Это приплюснутые животные с плоским почти кругообразным туловищем серовато-бурого, без пятен, цвета, с длинным бичевидным хвостом (иногда двумя-тремя), в средней части которого находится зазубренный с двух сторон шип. Взрослая особь может весить до 10 кг и достигать в длину (без хвоста) до 1 м. Скат-хвостокол имеет гладкую, на ощупь почти бархатистую кожу, почему его также называют морским котом. Края грудных плавников у него срослись с боками тела и головы; глаза находятся сверху, рот – снизу. Прочными пластинами своих зубов он может сокрушать даже стенки раковин. Брюхо у рыбы, в противоположность тёмной спине, светлое.
«Котик» этот будет «покруче» булгаковского Бегемота. Мало того, что у крупных скатов шипы могут иметь длину до 30 см – они ещё и обламываются при сильных ударах, а наклонённые назад (в противоположную острию сторону) зазубрины на них способствуют тому, что осколок основательно застревает в поражённой плоти. А сила удара больших рыбин позволят им пробивать насквозь одежду и даже обувь человека.
Ближайшим последствием ранения шипом «морского кота» является острая жгучая боль, которая превращается в нестерпимую через 5-10 минут. В поражённом месте развивается гиперемия (избыточное наполнение кровью сосудов) и отёк, который может охватить довольно большой участок тела. На этом этапе появляется слабость, нередко сопровождающаяся головокружением и даже обмороком - из-за падения артериального давления и нарушения сердечной деятельности. Другие симптомы отравления: судороги, понос, затруднённость дыхания. Если укол пришёлся в руку или ногу, то обычно через 5-7 дней человек выздоравливает (хотя рана заживает намного медленнее); но удар шипом в грудь или живот может повлечь смерть от паралича сердца.
Справедливости ради следует уточнить, что хвостоколы – за редким и сомнительным исключением - к людям равнодушны, и немногочисленные (по крайней мере, на Чёрном море) несчастные случаи с участием скатов происходили в основном по причине небрежного с ними обращения. Однако рыбакам, аквалангистам и просто купающимся всё равно необходимо быть начеку: ведь распластавшегося на дне песчаной отмели ската заметить нелегко, и риск невзначай наступить на него или как-то иначе нарушить его покой достаточно велик.
А с какими рыбами, по вашему мнению, людям наименее желательно общаться в пресных водоёмах? Нет, не с гигантскими щуками и не с сомами колоссальных размеров, а с некоторыми … ершами. Впрочем, стоит ли этому удивляться после того, что вы уже узнали о скорпенах?
Так, у ерша – носаря и у полосатого ерша ядовиты иглы плавников. Обе рыбы, длиной от 16 до 20 см, живут в реках Дон и Донец, на Украине – в Днепре.
Значительно более крупный – длиной до 60 см, массой до 3 кг – ёрш обитает на Дальнем Востоке, в реке Амур. Его называют аухой, или китайским ершом. У аухи ядовиты все иглы, но особенно – колючие лучи спинного плавника.
Эффективных противоядий от рыбьих уколов до сих пор не найдено. Первая (доврачебная) помощь состоит в том, чтобы, определив место укола, аккуратно вытащить из ранки обломок колючки. Затем следует сдавить ранку и позволить крови вытекать как можно дольше; а потом, в целях дезинфекции, промыть ранку морской водой или перекисью водорода (при её наличии).
В случае с шипом хвостокола необходимо в первые же 10 минут после вытаскивания основного обломка высосать из раны яд, регулярно его сплёвывая: делать это может только тот, в чьей ротовой полости нет никаких повреждений. По окончании отсасывания рот надлежит прополоскать чистой водой или (лучше) раствором марганцовки. После этого и промывания раны из неё удаляются оставшиеся зазубренные осколки шипа. Поскольку их зубцы, как уж говорилось, отклонены назад, нужно слегка подвинуть осколки вперед и чуть-чуть повернуть, чтобы зубец отцепился от ткани, и только тогда можно уже будет их вынуть.
Само же лечение, выражаясь языком медиков, симптоматическое. «Пользовавшие» в советские времена любителей подводного плавания врачи А.Апенков и А.Потапов дают следующий совет: смешать полмиллилитра 2%-ного раствора новокаина с такой же дозой 0,1%-ного раствора адреналина и ввести полученную смесь в область ранки. «В качестве средств симптоматической терапии показаны морфин, промедол, димедрол, сердечно-сосудистые стимуляторы, аналептики. Для борьбы с вторичной инфекций применяют антибиотики» (журнал «Спортсмен-подводник», №57, 1979 г, с.30).
Раненным хвостоколами рекомендуют горячие ванны. Перед их принятием на поражённую конечность выше раны накладывается давящая повязка: во время процедуры её следует ослаблять и опять затягивать через каждые 10 минут. Конечность держат 30-60 минут в воде (можно с примесью 3%-ного сульфата магния) с температурой немного ниже ожогового порога. После ванны на рану накладывают антисептическую повязку, а конечность обездвиживают.
Ядовитые рыбы, в их большинстве, неагрессивны: шипы и иглы нужны им не для нападения, а для обороны. Но ряд постоянных жителей российских водоёмов, не имеющих в своём арсенале отравленных «копий» и «клинков», проявляют куда бóльшую нетерпимость к людям, чем керчак, скорпена и даже «морской кот».
Агрессивность некоторых видов носит, так сказать, ситуативный характер. Мои ровесники читали в детстве книжки путешественника и фотографа-анималиста Николая Ивановича Сладкова и помнят, с какой отчаянной смелостью самец колюшки - маленькой пресноводной рыбки – защищает своё потомство:
«Никто и никогда не нападал на меня под водой… И вдруг накинулся малыш, ростом с палец! Тело его защищено широкими блестящими пластинками: как у рыцаря, закованного в латы. На горбу трезубец – 3 колючки. На груди ещё две, как 2 кинжала.
Рыцарь грозно растопырил все свои 5 колючек и бесстрашно встал на моём пути. Он прямо весь потемнел от гнева, и глаза его позеленели от злости. Рыцарь был смел и красив: спина у него была синего цвета, бока – как серебро, а щёки малиновые.
Я протянул к нему палец. Он кинулся вперёд, ткнул палец трезубцем, и из пальца вязкой струйкой потянулась вверх кровь.
Я попятился назад, поднимая ластами тучи ила. Скорей укрылся за кустом пушистого роголистника и стал смотреть.
И тут открылась мне тайна маленького смелого рыцаря: оказывается, он сторожил свой дом!
Дом его был размером с кулак и похож на кулак, неплотно сжатый: с одной стороны вход, с другой – выход. А в домике была икра. Никто не мог безнаказанно приблизиться к его дому. Грозя колючками, он бросался даже на больших рыб… Блестели латы: рыцарь готов был к бою и с крохотным жуком-гладышем и с великаном-человеком. Кто бы мог подумать, что даже простая колюшка становится рыцарем, если угрожать её дому!»
При аналогичных обстоятельствах в таких же "рыцарей" превращаются и некоторые другие рыбы. Вот, например, кто напал на Ю.Ф.Астафьева в Охотском море:
«В конце лета в мелководных заливчиках начался нерест терпугов-ленков. Так же как и в Японском море самцы охраняли отложенные икринки. Делали они это с большой отвагой. При моём приближении они выскакивали из гущи водорослей, устремлялись навстречу и стукались головой о стекло маски. Когда я впервые решил найти кладку икринок, то с удивлением обнаружил её метрах в полутора от того места, где меня атаковала рыба. Всё то время, пока я разыскивал икринки, ленок кружился около моей головы.
Икринки были приклеены на камне около основания водорослей. Стоило мне дотронуться до кладки, как терпуг бросился к руке, ухватился ртом за палец и крепко его сдавил. Даже сквозь перчатку я почувствовал острые зубки».
У того же автора случился «конфликт» с одним из обитателей обыкновенной среднерусской речки:
«На некотором расстоянии я вижу ещё одного заботливого родителя: под плавающим листом кувшинки стоит головёшка-ротан. На нижней стороне листа сплошным покровом приклеены икринки. Ротан насторожённо следит за каждым моим движением. И стоило мне протянуть в его сторону руку, как последовал мгновенный бросок и мой палец оказался глубоко во рту рыбы. Мелкие зубы прикусили кожу. От неожиданности я отдёрнул руку. а бычок бросился обратно к своим икринкам. Несколько раз я пытался отогнать бычка от кладки, и каждый раз он бесстрашно атаковывал мою руку. Недалеко от берега я увидел лежащую на дне бутылку, верхняя половина которой была почти сплошь покрыта икринками. И над бутылкой тоже застыл на страже ротан. Учитывая сравнительно крупный размер этих рыб, икринкам не должна грозить никакая опасность со стороны обитающих в этой заводи животных».
Ну, здесь-то всё понятно: в сезон нереста отцовские инстинкты делают незлобивых рыб весьма воинственными. Самцы охраняют своих будущих детей с неустрашимостью камикадзе. К тому же, эти рыбы не могут создать для человека по-настоящему серьёзных проблем. Гораздо хуже пришлось Ю.Ф.Астафьеву в Белом море, по его же собственным словам, «на пастбище свирепых зубаток» (название очерка), неприязнь которых к homo sapiens стала для исследователя полной неожиданностью.
«Выезжая первый раз к Белому морю, я не сомневался, что встречу и сфотографирую под водой зубатку, обычную для северных морей рыбу. Зубатки обитают на дне в прибрежной полосе…, обычно не пугливы и ведут себя при виде плывущего человека спокойно».
Так думал Юрий Фёдорович до прибытия в те края и в первое своё там погружение. Он действительно без всяких неприятностей запечатлел одну из этих крупных и вкусных рыб на фоне водорослей и подводных камней: «Расстояние до неё было более метра, и рыба даже не пошевелилась, пока я плавал вокруг неё, выбирая нужный ракурс».
Но как только он подплыл к зубатке вплотную, чтобы снять её крупным планом, она разинула пасть и кинулась на него, как на врага.
«Я едва успел загородиться громоздкой аппаратурой для подводной съёмки. Зубатка вновь и вновь повторяла свои атаки, стараясь ртом захватить рефлектор лампы-вспышки, который явно был великоват для неё. Наконец, изловчившись, рыба ухватилась мёртвой хваткой за выступающую деталь фотобокса. Иначе, вероятно, у меня были бы искусаны лицо и руки. Подобным образом вело себя большинство встреченных мною зубаток. Хорошо ещё, что нападали они поодиночке, а не стаей. Иногда я протягивал им толстую палку, и от неё буквально летели щепки. Зачастую зубатка с такой силой захватывала палку, что их поднимали вместе из воды. Только тогда она разжимала челюсти и плюхалась обратно в воду».
Ну и как? Хотелось бы вам повстречаться под водой с такими рыбками? И самое загадочное: что приводило их в ярость? Никаких мальков или гнёзд с икрой зубатки не охраняли, никаких внушающих опасения действий ныряльщик не предпринимал…
«Со временем я заметил следующую особенность поведения этой рыбы: если к ней приближаешься медленно, она приподнимает переднюю часть туловища, угрожающе приоткрывает рот и, расправив плавники, начинает быстро-быстро ими потряхивать. Всем своим видом она предупреждает, что лучше её не трогать»
Поскольку зубатка, нередко без видимых причин, проявляет враждебность к превосходящему её размерами пловцу, логично предположить, что её агрессивность есть следствие… инстинктивного страха. При появлении в непосредственной близости от неё существа устрашающей величины – человека ли, тюленя ли – она, будучи испуганной, старается напугать сама: становится в описанную Ю.Астафьевым позу и демонстрирует свою решимость дать отпор. Если объект игнорирует предупреждение и продолжает приближаться, рыба переходит от демонстрации к действиям. Это, кстати, напоминает поведение некоторых акул, но у тех в похожих ситуациях доминирует стремление не допустить чужака (не обязательно двуногого) в свои охотничьи угодья.
Ю.Астафьев вспоминал, как атака зубатки едва не стала причиной его гибели: «… однажды я не заметил притаившуюся среди большого куста водорослей рыбу. Наказание за невнимательность последовало тотчас же: зубатка вцепилась зубами в бедро и порвала гидрокостюм. По телу поползли холодные струйки воды».
Это в арктическом-то море! Ещё немного, и мы никогда бы не прочитали вышеприведённых строчек, но, к счастью, писатель плавал недалеко от берега и вовремя выбрался на сушу.
«Рыбы представляют также и некоторую опасность для людей, идущих по мелководью, - добавляет он.- Бывали случаи, когда потревоженные зубатки кусали людей за ноги. Яростно сопротивляется и пойманная зубатка, стараясь схватиться зубами за что попало».
В следующий раз, когда будете есть нежное белое филе, подумайте об этом…
Типичные для Белого моря обыкновенные, или полосатые, зубатки имеют длину до 1 м и массу до 10 кг.
«Аквалангиста под водой подстерегает опасность не только со стороны явно «уголовного элемента» в лице акул и барракуд», - писал в 1968 г советский моряк и океанолог Николай Николаевич Горский. И он, как вы видите, был абсолютно прав. Поразмыслив над изложенными в данной статье фактами, закономерно приходишь к выводу, который я, слегка видоизменив другую фразу учёного, сформулирую так: надёжнейший способ избежать под водой несчастья – это осторожность.
____________________________________________________________________________
(1) – Цистозира - морская многолетняя бурая водоросль: у нас произрастает в Чёрном, Японском и Охотском морях.