Ну, можно и по горячим новостям высказаться - по тем, от которых не совсем уж тошнит.
С журналистикой у нас стало примерно как и со всем остальным, похоже. Вот два скандала, и в обоих случаях фактчекинг очень, очень дистрофичен и печален.
Скандал номер один. Госпожа Проклова рассказала, как плохие мужчины ее обижали в детстве и отрочестве, поведала много интимного и захватывающего, я так понимаю, - но тут я не копенгаген, я как-то не удосужилась это дело посмотреть.
Зато мне постоянно встречается аналитика и эссеистика на тему этих откровений -в том числе на уважаемых страницах почтенных изданий.
И почти в каждой статье - упоминание о том, что взрослый любовник 15-летней Прокловой совершал уголовное преступление...
А, между тем, он, кто бы он там ни был, его не совершал. В СССР после 1960 года уголовным преступлением считались сношения с малолетними (до 14 лет), либо с лицом, не достигшим половой зрелости. Статья 119. По факту барьером было именно 14-летие, доказать половую незрелость лиц старше можно было с помощью медицинской экспертизы, но в реальности такое заключение можно было получить лишь в редких случаях очень выраженного отставания в физическом развитии - что к героине сюжета явно никоим образом не относилось. В девяностых сноску о половой незрелости из УК вообще убрали за полной ее бессмысленностью, а позднее подняли "возраст согласия" до 16.
Это я к тому, что если мы лезем в историю, а юность Прокловой - это уже история, увы, то риск протащить туда какие-то свои современные представления о том, как там все должно было быть, всегда очень велик и автору нужно быть особо аккуратным.
Сами влипали и не раз, чего уж там.
Второй случай тоже интересен. Читала я, читала про то, как "мужика в Канаде посадили, потому что он отказался свою дочку сыном называть", не утерпела, полезла шерстить дело Роберта Хугланда.
В реальности все, естественно, оказалось куда скучнее. Под арестом он находится за неисполнение требований суда. А суд требовал от Роберта не только , чтобы тот признал за тринадцатилетней дочкой право быть мальчиком - это-то было скорее доброе пожелание. Прежде всего Роберту запретили и дальше раздавать интервью и писать тексты, указывая имя и фамилию бывшей жены, публиковать фотографии ребенка, его диагнозы и историю болезни . То есть в частной беседе - пожалуйста, в судах и прочих органах - нет проблем, а вот тиражировать личные данные ребенка и его матери - пожалуйста, не надо, у них право на тайну частной жизни и медицинской истории.
Роберт решил, что суд тут ошибается, а он как отец имеет право и дальше раздавать интервью с именами и адресами, после чего был арестован на несколько недель.
И я в данном случае - при всем моем очень непростом отношении к смене пола у несовершеннолетних - не вижу особых злодейств суда.