Представляю вам перевод статьи, посвященной истории Гарлема 1980х, а точнее - небольшой жизни уже закрытой ныне старой мужской парикмахерской, которая когда-то была частью уникальной культуры обособленного чернокожего района. Многим известно, что чернокожее население в США имеет свою особенную идентичность, которая во многом контрастирует с белым большинством и завязана на борьбе за гражданские права и свободы. Гарлем когда-то был центром силы для этой идентичности, хотя ныне уже все по-другому. Сегодня Гарлем, как и многие старые районы Нью-Йорка, активно джентрифицируется: старые здания сносятся или обновляются, аренда недвижимости и жилья растет, старые-добрые заведения закрываются, размывается культурный фон района. Тем не менее, 40 лет назад здесь сложился свой уникальный культурный феномен, который прекрасно отражен на снимках парикмахерской, сделанных Джеффри Хэнсоном Скейлзом.
Богатая история Гарлема. House Barbershop — взгляд изнутри
Тридцать лет назад я перебрался в Гарлем*, где до сих пор живу с моей женой — Мэг, и дочерью — Коко. Мы приехали из Южной Калифорнии.
Как и любой заядлый уличный фотограф, я коротал дни гуляя по окрестностям и запечатлевая пейзажи вдоль авеню и парков. 1980е были трудным временем, с блоками заброшенных зданий в качестве фона для вирулентной волны крэк-эпидемии**, оставившей четкий след человеческого и физического опустошения.
В те дни я проявлял мои выставочные снимки в фотолаборатории своего друга - выдающегося фотографа Хилтона Брэйтвейта, которая располагалась в деловом районе - подвале книжного магазина Light Bookstore на Хадсон Стрит. Однажды просматривая мои снимки, Хилтон настойчиво посоветовал мне своим мелодичным, старым черным бостонским акцентом, с тем Северо-восточным вытягиванием слов, когда каждое существительное и пауза растягиваются, словно специально для акцентирования внимания:
- Парень, ты должен зайти внутрь!
- Что ты имеешь ввиду?
- Да... все сейчас снимают на улицах Гарлема, а ты должен зайти внутрь, зайти и сделать несколько фотографий внутри помещений, где Гарлем действительно богатый и затхлый.
Вскоре после этого, Дэвид Хаус из House’s Barber Shop, который располагался в моем квартале, спросил меня, могу ли я зайти и сфотографировать его заведение. Это был 1986 год, и он беспокоился, что ему не продлят аренду. Его отец, Джесси Хаус, основал магазин вернувшись со Второй Мировой Войны. Он передал его своему сыну - Дэвиду, который управлял им вплоть до своей собственной отставки в 2004 году.
Со словами Хилтона, звучащими в моей голове, я принял предложение Дэвида Хауса, и в течение последующих пяти лет регулярно посещал барбершоп, чтобы сделать фотографии. Там я сидел, всегда со своей камерой, несколько раз в неделю. Я был приглашенным гостем - за исключением того, что я был тем, кто почти никогда не уходил.
В прошлом году, фотограф Томас Рома предложил мне издать книгу с этими фотографиями. Это будет одна из первых книг издательства SPQR, которые запустили он и его жена - Анна. Концепция состояла в том, чтобы сделать пять фото-монографий, каждая из которых отражала бы чувство места в городском ландшафте, сквозь призму длинных, иллюстрированных рассказов.
Его процесс обработки и упорядочивания материала был чрезвычайно практичным, что прекрасно сказалось на нашем сотрудничестве. Я прожил так много лет с этими изображениями, и провел такое большое количество выставок, столько раз перепечатывал свои работы, что было трудно бросить на них свежий взгляд.
Во многом, для фотографов, работающих в документалистике, их фотографии становятся как бы эпизодическими мемуарами. Каждая фотография или серия изображений - это как стихотворение или глава в жизни художника. Просматривая вновь эти изображения, я вытащил те, которые никогда не выделял для себя ранее, создав визуальный рассказ, который реконструировал главу моей жизни о первых годах, когда я жил здесь - в Гарлеме.
В то время я пользовался большой пленочной камерой 500C/M Hasselblad, всегда зеркально отображающей объект перед объективом на своем классическом квадратном видоискателе уровня талии***. Много дней я сидел в этой переполненной парикмахерской, на старой банкетной скамейке или на случайном обеденном стуле от бренда Naugahyde**** . Глядя вниз через видоискатель с его обратной проекцией, я наблюдал за парикмахерами: Дэвидом Хаусом, мистером Беном, Терри и Джерри Лавом, с ножницами, машинками и опасными бритвами, в то время как они старательно приводили в порядок мужчин и мальчиков с моего района. Это был самый сокровенно личный, хотя в то же время и публичный, опыт, который я когда-либо испытывал как фотограф.
В дневное время, с западной стороны парикмахерской, жизнь Гарлема 1980-х текла мимо, через широкие окна заведения на седьмой Авеню, как старый экран фильма, освещающий театр шириной в 12 футов. Когда солнце садилось, мягкий свет люминесцентных светильников давал интимное прохладное свечение, заполняя место мягким светом от высоких потолков заведения и отскакивая назад от зеркальных поверхностей комнаты. Чаще всего по радио играл джаз, сопровождаясь мягким соскабливающим звуком прямых бритв, скользящих по шеям, ножницами, быстро режущими вдоль голов клиентов, и электрическими машинками , жужжащими тонкими аккуратными линиями на затылках и бородах.
Мужчины всех возрастов были там, получая различные укладки, которые охватывали целые поколения. Начиная с pungent conk**** — выпрямленного стиля 1950-х годов, и заканчивая афро-площадками и хэйр тату, столь популярных в 1980-90-х.
Сегодня, так много лет спустя, парикмахерской уже более десяти лет как нет. К сожалению, сам мистер Хаус умер в этом году, когда я заканчивал работу над текстом книги. Ранее мы говорили о книге, поэтому я пошел к нему домой, чтобы показать первое издание и текст. Его жена открыла дверь и сказала, что он умер накануне.
Его старую витрину на седьмой Авеню теперь сменил 24-часовой магазин по продаже футболок и носков, в основном обслуживающий недавних иммигрантов из Западной Африки, переехавших в этот район. Но, надеюсь, эти фотографии дадут людям возможность взглянуть на Гарлем 1980-х годов и парикмахерскую Хауса – место, в зеркалах которого отражены стили, истории и воспоминания сообщества, которое всегда представляло собой жизненно важное пересечение традиций мужественности и культурной истории чернокожих людей в Америке.
*Гарлем - большой район, расположенный в северной части нью-йоркского боро Манхэттен. Начиная с 1930-х известен как район, населенный преимущественно афро-американцами. В 2010-х Гарлем, как и многие другие исторические кварталы нью-йорка, затронуло строительное обновление и джентрификация, в результате чего в адрес властей все чаще звучит критика об уничтожении уникального городского исторического наследия.
**Крэк - кристаллическая форма кокаина, представляющая собой смесь солей кокаина с пищевой содой. В отличие от обычного кокаина принимается внутрь посредством курения, при этом вызывая сильнейшую зависимость. В период 1980-90-х США захлестнула настоящая эпидемия крэка, что привело к росту уровня преступности в больших городах.
***Видоискатель уровня талии (WLF ), также называемый видоискатель уровня талии (WLVF ) - это тип видоискателя, который часто использовался на двухобъективных и однообъективных зеркальных камерах. Хотя он обычно встречается на старых камерах среднего формата, некоторые новые и / или 35 мм камеры имеют этот тип искателя.
****Naugahyde - известный американский брэнд изделий из искусственной кожи. Выпускает также парикмахерские стулья и кресла.
*****Pungent conk (от англ. pungent - жгучий, conk - сокрашенное название геля для выпрямления волос congolene) - стиль, популярный среди афро-американцев мужского пола в 1920-е-60е. Использавание специального релаксанта (иногда чистого коррозионного химического щелоча) позволяло человеку химически выпрямить свои сильно вьющиеся волосы, которые затем укладывались в любой традиционный для того времени стиль.
Перевод: Ed Crane ; History Cut
Оригинал статьи: https://lens.blogs.nytimes.com/2016/10/27/harlems-rich-history-inside-houses-barbershop/
На содержание материала распространяется действие законодательства РФ о регистрации и защите авторских прав. Специфика подбора и изложения материала, накопленного в результате долгой работы, позволяет юридически корректно доказать приоритет автора в случае несанкционированного коммерческого распространения и тиражирования информации.