С момента появления в небе над Германией первых «Летающих крепостей» в январе 1943-го года, Люфтваффе приложило максимум усилий для уничтожения американских четырехмоторных бомбардировщиков. В ход пошло всё: одномоторные истребители, тяжелые двухмоторные истребители, истребители вооруженные противотанковыми орудиями, реактивные снаряды и даже бомбы, сбрасываемые сверху на строй «Крепостей». Но немцы попали в замкнутый круг: чтобы уничтожать крупные формирования тяжелых бомбардировщиков, извергающих заградительный огонь из сотен пулеметов, были нужны хорошо вооруженные и бронированные истребители. Но эти неуклюжие машины быстро становились легкой добычей для «Мустангов» и «Тандерболтов» сопровождения.
В конце декабря 1944 года командиром вновь сформированной 9-й авиадивизии Люфтваффе, в задачу которой входило переформирование бывших бомбардировочных эскадр и групп в подразделения истребителей-бомбардировщиков, был назначен оберст Ханс-Иоахим «Хайо» Херрманн. Получивший боевое крещение еще в составе «Легиона Кондор» во время гражданской войны в Испании, Херрманн прославился в 1942 году, когда бомбардировщики из III./KG30 во главе с ним успешно действовали против северных конвоев союзников. Летом 1943-го под его руководством была сформирована первая эскадра ночных одномоторных истребителей ПВО Wilde Sau («Дикий кабан»), названная так в соответствии с тактикой действий, разработанной лично Херрманном. В общем, это была весьма незаурядная личность.
К тому времени Херрманн пришел к выводу, что состоящие на вооружении немецкие истребители уже не в состоянии наносить существенный урон противнику. Ежемесячно Люфтваффе теряло около двухсот пилотов, практически ничего не добившись. Единственной надеждой, по его мнению, было производство реактивного истребителя Me.262 «Швальбе», но пока его нет в нужном количестве, нужно было найти другой способ нанести ущерб противнику, причем такой, чтобы он был вынужден уменьшить интенсивность бомбардировок. Так Германия смогла бы выиграть время, необходимое для производства новых и столь необходимых реактивных самолетов. Идея Херрманна заключалась в том, чтобы немецкие истребители перехватывали американские бомбардировщики на очень большой высоте, а затем с высокой скоростью пикировали на них и таранили, разрубая своим винтом, как циркулярной пилой, относительно тонкое хвостовое оперение, гондолы двигателей, связанные с топливной системой или пилотскую кабину. В соответствии с концепцией Херрманна даже однократное массовое применение восьмисот подобных самолетов, которые бы пилотировали добровольцы, позволяло уничтожить около четырехсот тяжелых бомбардировщиков, что вынудило бы союзное командование на несколько недель прекратить дневные налеты на Германию. Для этой решающей атаки предполагалось использовать выпускников авиашкол с их минимальным налетом и отсутствием боевого опыта.
Двухтонный Messerschmitt Bf.109, таранящий на скорости шестьсот километров в час полностью загруженный тридцатитонный В-17 или В-24, оставлял пилоту не так много шансов на выживание, особенно если тот был плохо подготовленным новичком. Однако миссия не расценивалась, как самоубийство, поскольку летчик должен был вовремя покинуть свой самолет с парашютом и таким образом остаться в строю. Конечно, был риск только за один день операции потерять двухмесячную норму пилотов, однако ущерб, нанесенный противнику, оценивался как достаточно серьезный. Кроме того имел бы место психологический эффект, который мог негативно сказаться на самообладании британских и американских лётчиков. В конце декабря 1944-го Херрманн изложил свои соображения райхсмаршалу Герингу. Тот поддержал план, но выразил сомнение насчет того, что найдется нужное число добровольцев, поскольку Гитлер, которого тоже ознакомили с этой идеей, дал разрешение на проведение операции только при условии, что пилоты примут в ней участие исключительно по собственному желанию. Так в конце 1944 года оберст Хайо Херрманн возглавил проект Люфтваффе, называнный Rammjäger.
Официальное принятие на вооружение таранной тактики потребовало от немцев приступить к поиску подходящей техники, хотя еще с конца 1943 года в составе Люфтваффе действовали истребительно-штурмовые эскадрильи, оснащенные новой модификацией истребителя Fw.190A-8/R8 Sturmbock с усиленным бронированием, включавшим 50-мм лобовое бронестекло, 30-мм бронестекло Thorax в деревянных рамах по бокам фонаря кабины, 5-мм дополнительные стальные пластины в кресле пилота и 12-мм бронезаголовок — фактически летчик сидел в бронированном коробе, полностью закрывавшем его с головы до ног.
Однако, несмотря на усиленное пушечное вооружение, этот самолёт был малопригоден для заявленных целей в связи с ухудшившейся маневренностью. Тем не менее перед лучшими летчиками-испытателям была поставлена задача по отработке методов спасения пилота из поврежденного таранным ударом самолета – командующий истребительной авиацией Германии генерал Адольф Галланд считал, что его истребители не должны быть «смертниками» и сделал все возможное, чтобы сохранить жизнь своим пилотам. Официальный приказ о создании нового подразделения с грифом «Совершенно секретно, подлежит уничтожению после получения» был направлен во все части воздушного флота «Райх» 8 марта 1945 года. До наших дней сохранилась его единственная копия, которую почему-то не уничтожили в штабе NJG3. В качестве пилотов отбирались только добровольцы из числа курсантов и выпускников авиашкол. Но среди изъявивших желание были и опытные боевые летчики из таких подразделений, как JG300, JG301 или ночная истребительная эскадра JG1. Восемь добровольцев было из JG400, оснащенной ракетными истребителями Me.163 «Комета». Среди пилотов, подавших рапорт, был даже племянник самого Геринга. Из более чем двух тысяч кандидатов было набрано полторы тысячи человек и дальнейшая отправка обращения Геринга в другие части Люфтваффе была отменена.
Все отобранные добровольцы были направлены для переподготовки на аэродром Штендаль (Stendahl), расположенный в ста километрах к западу от Берлина. Для сохранения секретности и учитывая, что база находилась рядом с рекой Эльба, последним рубежом перед столицей Райха, новое подразделение получило наименование «Sonderkommando Elbe» (Особый отряд «Эльба»). Поскольку большинство пилотов еще даже не завершило свою летную подготовку, использовалось и другое название — «Schulungslehrgang Elba» (Учебные курсы «Эльба»). Иногда в литературе можно встретить третий вариант: «Rammkommando Elbe» (Таранный отряд «Эльба»). Командиром «Эльбы» был назначен майор Отто Кёэнке (Otto Köhnke) — кавалер Рыцарского креста и близкий друг Херрманна, служивший с ним еще в Испании. Потерявший в ходе очередного ранения ногу и отстраненный от полетов, он все еще оставался одним из лучших и опытнейших командиров Люфтваффе.
Пилоты прибыли в Штендаль 24 марта 1945 года и на следующий день перед ними выступил Херрманн, раскрывший суть предстоящей операции при этом особо подчеркнув, что шансы на выживание составляют примерно 50/50. В завершение он сказал, что у всех присутствующих есть время еще раз обдумать свое решение и отказаться от него. В результате Штендаль покинул только один человек. Из-за проблем с топливом переобучение пилотов свелось только к теоретической подготовке. Зато все они получали дополнительный паек, в который входили сигареты, шоколад и бренди.
Основная проблема «Эльбы» заключалась в том, чтобы найти нужное количество самолетов. В тот момент, когда у Люфтваффе осталось всего 800 истребителей на всех фронтах, Хайо Херрманн затребовал полторы тысячи машин. Ему дали триста пятьдесят. Это были тяжёлые модификации заслуженного «старичка» Messerschmitt Bf 109: G-10, G-14 и K-4. Многие из этих самолетов были уже весьма потрепаны, некоторые из них все еще несли на борту обозначения своих старых подразделений. Чтобы эти истребители смогли достичь высоты в 10-12 тысяч метров на них демонтировали броню и часть вооружения. Вместо 20-мм или 30-миллиметровых автоматических пушек на самолетах оставили только синхронизированный пулемет MG.131 под капотом двигателя. Самолёт, ставший легче примерно на 200 килограммов, получил прибавку к скорости в 40 км/ч. При этом задачи прикрытия ставших практически безоружными машин от атак вражеских истребителей ложились на формирования, состоящие из Me.262 и Fw.109D. Самолеты рассредоточили по разным аэродромам, поскольку командование Люфтваффе справедливо полагало, что такое скопление машин будет легко обнаружить и уничтожить.
Единственной оперативной миссией, которую успело выполнить Rammkommando стала операция «Вервольф». Свой первый и последний боевой вылет «Эльба» совершила в субботу, 7 апреля 1945 года против рейда №931 USAF, состоявшего из 1260 бомбардировщиков В-17 «Летающая Крепость» и В-24 «Либерейтор». Это был типичный для американцев авианалёт на район без существенного зенитного прикрытия. Единственную угрозу для них, по данным разведки, могли бы представлять полсотни немецких Me.262, которых должны были встретить 780 истребителей Р-51 «Мустанг» и Р-47 «Тандерболт» эскорта. Когда к 11:00 первые бомбардировщики достигли побережья Голландии оберст Херрманн отдал приказ привести в готовность все истребители «Эльбы». Вскоре стало ясно, что американцы направляются в район между Ханновером и Бременом и менее чем через час войдут в район действия истребителей. В 11:15 Херрманн отдал команду на взлет. Однако из-за нехватки топлива и организационных неурядиц (часть самолетов еще даже не прибыли на базу) поднять в воздух удалось только 120 машин, которым противостояло почти 2 000 самолетов противника. Так, в Штендале было всего шестнадцать Bf-109 и сорок пилотов были вынуждены остаться на земле. С аэродрома Делич (Delitsch), расположенного в двадцати километрах севернее Ляйпцига, из-за нехватки подвесных баков смогла взлететь только половина машин. Та же ситуация сложилась в Гарделегене (Gardelegen), расположенном юго-западнее Штендаля, оттуда взлетели только двадцать Bf-109 из сорока. На аэродроме Мортитц (Mortitz) северо-восточнее Ляйпцига из-за нехватки запчастей и топлива боеготовыми оказались только двадцать четыре истребителя. Лишь с аэродрома Захау (Sachau), находящегося юго-западнее Штендаля, взлетели все тридцать самолетов.
Пока пилоты набирали высоту и занимали позиции для атаки соблюдался режим радиомолчания. В 12:00 он был нарушен женским голосом, произносящим в открытом эфире на фоне государственного гимна патриотическую речь, напоминавшую о людях, погибших во время налетов на Дрезден и говоривший пилотам, что в них верят их родные и друзья. Даже спустя годы выжившие летчики говорили, что они прекрасно помнят голос этой женщины, которая, казалось, обращалась каждому из них в отдельности.
К этому времени формация бомбардировщиков, растянувшаяся примерно на 107 километров, уже должна была встретиться с первыми бойцами «Эльбы». Однако вместо того, чтобы нанести сконцентрированный удар, как и было запланировано, командование в последний момент разделило самолёты на две группы, к тому же несколько молодых пилотов вернулись на свои базы из-за неисправностей или просто не смогли выйти на цель, заблудившись в облаках. В итоге к 12:00 в районе Магдебурга смогли собраться только около семидесяти машин готовых к атаке. Хотя у немцев было преимущество по высоте, двигатели их самолетов оставляли четкий реверсивный след, хорошо заметный американцам, поэтому эффекта внезапности не получилось. Первыми в бой с истребителями сопровождения, принявшими их за основные силы, вступили пятьдесят девять реактивных Me.262 из JG7 и KG(J)54. «Швальбе», пикируя с высоты 12 000 метров, быстро добрались до бомбардировщиков, используя старый трюк — подпустили «Мустанги» поближе, а затем просто ускорились в последний момент, оставив тех далеко вверху и позади.
В этот момент на сцене появились пилоты из «Раммкомандо». Пятнадцать Me.109K-4 прорвались к «Либерейторам» и открыли огонь «классическим способом». Американцам потребовалось некоторое время, чтобы понять, что происходит что-то необычное, поскольку немцы пытались сблизиться с бомбардировщиками любой ценой. «Курфюрсты», преследуемые «Мустангами», продолжали сокращать дистанцию и, не смотря на убийственный огонь хвостовых стрелков В-24, двоим пилотам удалось ударить своими машинами по крыльям бомбардировщиков.
Унтер-офицер Генрих Роснер, недавно закончивший летную школу и совершавший свой первый боевой вылет, протаранил «Либерейтор» полковника Джона Хербота из 389 группы, развалив его на две части. Хербот пытался удержать контроль на машиной, но тяжелый бомбардировщик рухнул прямо на В-24 подполковника Шэнкела, увлекая его за собой. Сам Роснер, совершивший двойной таран, смог покинуть свой истребитель с парашютом. Но в целом первая атака «самоубийц» особо успеха не принесла. Некоторые пилоты не нашли бомбардировщики, другие покинули свои самолеты сразу после того, как встретились с оборонительной линией «Мустангов», а третьи были просто уничтожены их эффективным огнем.
Вторая волна «Эльбы» атаковала американцев в 12:30 над городом Целле рядом с Ханновером. Один из преследуемых «Мустангом» Me.109K, увернувшись от огня истребителя и хвостового стрелка, протаранил бомбардировщик, превратившийся в огненный шар и чудом не уничтоживший незадачливый «Мустанг». Еще три «Либерейтора» погибли аналогичным образом. Другой «Курфюрст» вышел в лобовую атаку и, изрешеченный яростным огнём из дюжины пулеметов, врезался прямо в носовую кабину В-24 по прозвищу «Дворец Далласа», сделав бомбардировщик на несколько мгновений похожим на рыбу с открытым ртом. Еще один «самоубийца» прорвался через линию американских истребителей и ударил по законцовке крыла B-17. Обе машины начали заваливаться в сторону в результате чего вся масса Me.109K оказалась на фюзеляже другого B-17 где-то в районе миделя. Двух ударов «Курфюрст» не пережил, но обе «Крепости», как это ни парадоксально, смогли вернуться на базу. К тому времени быстро разобравшиеся что к чему пилоты американских истребителей начали охоту за одиночными «Мессершмиттами». К 13:30, когда бомбардировщики наконец разгрузились над целью, сбросив в районе Хамбург - Люнебург - Зальцведель - Пархим - Постов - Шверин - Ноймюнстер 3123 тонны фугасных и 238 тонн зажигательных бомб, операция «Вервольф» была фактически завершена.
В результате полуторачасового боя погибло от 25 до 30 немецких пилотов, но потери союзников были не слишком велики: по оценкам американцев таранами было уничтожено семнадцать (по другим данным двадцать три) бомбардировщика. Еще шесть бомбардировщиков и три истребителя записали на свой счет пилоты Me.262. При этом Р-51 и Р-47 эскорта сбили сорок семь истребителей «Эльбы», еще шесть записали на свой счет бортовые стрелки «Крепостей» и «Либерейторов». Более шестидесяти «Курфюрстов» вернулись на свои аэродромы имея повреждения. Вообще, данные об этой операции либо неполны, либо существенно расходятся. Например сегодня известны имена только пятидесяти пилотов из ста тридцати восьми, принимавших участие в атаке. Впоследствии, Адольф Галланд назвал всю эту затею «убийством мальчишек» и сказал, что «... Херрманн является вторым военным преступником в Люфтваффе после Геринга».
Но, несмотря на очевидную неудачу, Rammkommando Elbe всё ещё представляла собой достаточно серьёзную организованную силу и из её остатков всё тем же Херрманном была сформирована Sonderkommando Bienenstock («Улей»). В конце апреля оставшиеся пилоты во главе с Кёэнке перелетели на аэродром Покинг (Pocking) в двадцати километрах от границы с Австрией. Первоначально предполагалось, что они будут использоваться для атак аэродромов американских бомбардировщиков в Италии, откуда те совершали налеты на объекты в южной Германии. Однако в последний момент было решено использовать Sonderkommando Bienenstock для ударов по коммуникациям в тылу советских войск, чтобы хоть как-то замедлить их продвижение. С 25 по 28 апреля 1945-го года пилоты «Биненшток» совершили несколько успешных вылетов, атаковав переправы через Дунай и Одер. Но к тому времени война уже была проиграна и отряд расформировали.
Генерал-майор Хайо Херрманн был взят в плен советскими войсками. После десяти лет, проведенных в лагерях, он вернулся на Родину, стал впоследствии адвокатом и умер в 2010-м году возрасте 97 лет. В своих мемуарах о «Раммкомандо Эльбе» он почти не упоминал.
Автор - Олег Энгель