Приближалась шестьдесят пятая годовщина разгрома фашистов под Москвой. Весь ноябрь и декабрь телевизор показывал встречи с ветеранами, художественные фильмы о войне, кадры кинохроники, такие же истёртые как память старика. Выступал президент, члены правительства и все говорили «мы не забудем», «мы помним». Старик за свою жизнь, а ему уже исполнилось 88 лет, привык к обману, и не верил во все эти «помним» и «не забудем». Он овдовел 7 лет назад, и жил один, отказываясь от предложений дочери перебраться к ней на Север. Дочь, тревожась о старике, звонила каждый день из своего далёка, но эти звонки его только раздражали. Оттягивал он и приезд дочери с зятем к нему на постоянное жительство. Старик понял, что никто ему не заменит его дорогой супруги, и упрямо жил один.
Была у старика тайная мечта, о которой он не говорил никому, даже дочери. Для её осуществления ему необходима была сумма в 20–25 тысяч рублей. Задумал он перед смертью побывать в родной деревне. Пенсия у бывшего офицера и участника ВОВ была приличная, но ему одинокому больному старику, зависимому от самых ничтожных обстоятельств, денег хватало от двадцатого до двадцатого. Он пытался подкопить деньжат, но всё что исправно откладывал с каждой пенсии, обесценивалось, и хоть пачка денег росла в ящике стола, старик понимал, что это иллюзия.
Однажды старик как обычно сидел вечером у телевизора, ожидая начала футбольного матча. В новостях он, увидел мэра Москвы, который, вытирая вспотевшую лысину под знаменитой кепкой, вдруг разразился такой речью, что старик даже включил звук погромче, чтобы ничего не пропустить. Полный негодования, мэр говорил, что о фронтовиках вспоминают только накануне 9 мая, а вот они москвичи, не забудут тех, кто защищал столицу, и достойно отблагодарят каждого, кто имеет медаль за оборону Москвы. Такая медаль у старика была. Сразу же после новостей зашла соседка и стала уверять, что если мэр Москвы так сказал, то непременно всех отблагодарит.
- Мешок готовьте, а то в кошелёк не влезет благодарность то, - шутила соседка. - Город богатейший, для его бюджета какие-то тысяч по 20 на каждого защитника столицы сущая ерунда. Живых фронтовиков то осталось, по пальцам пересчитаешь, - рассуждала она.
Приятели старика, и все знакомые были уверены, что мэр Москвы слов на ветер не бросает, и, если уж говорил на всю страну, брызгая в микрофоны слюной, значит, выполнит своё обещание.
Постепенно старик, вопреки своему правилу никому не верить, стал подумывать, что может быть, не обманут, на сей раз, и тогда его мечта осуществиться. Дожить бы. До его деревни всего 450 километров. Через Москву с пересадкой ехать ему было не под силу, вот и придумал старик накопить денег, нанять машину, современную, чтобы в её холёной утробе было прохладно даже в жару. Без медицинского присмотра боялся он двинуться в путь, поэтому решил пригласить в путешествие любезную его сердцу Людмилу Николаевну, участкового врача. Вот ехали бы они потихоньку, беседовали, останавливались бы отдохнуть в живописных местах, перекусили бы бутербродами и горячим чаем из термоса. В районном центре поселились бы в хорошей гостинице. Поужинали бы в ресторане, отдохнули, а утром в деревню и на кладбище. Старик обязательно хотел взять с собой внука-студента, чтобы и внук, и врач, и даже шофёр видели, какой это важный человек – победитель фашизма. А на следующий день после обеда двинулись бы в обратный путь. Старик представлял, как в пути будет беседовать с шофёром о политике, разъяснять ему свою точку зрения на происходящие события, как будет заказывать для любимого доктора блюда в ресторане, как, преодолевая её скромность, подарит ей большую коробку конфет или духи. Нет, пожалуй, лучше духи. Мечтал, как будет показывать внуку старинную церковь, где он венчался со своей Валентиной. На погосте поклонится могиле матери. Потом пойдут от церкви дорогой, по которой ходил крестный ход до их деревни, а впереди, с Казанским образом Божьей матери, шёл он, тогда ещё безгрешный отрок. Покажет внуку сосновый лес, где в детстве собирал толстоногие боровики, и валялся на брусничных полянах, поджидая, пока приятели наполнят корзины. Лучше его никто из ребят не умел собирать грибы. Посидят на лавочке около родной избы, из которой уходил на фронт. Пройдут по единственной улице его деревни, теперь давно заброшенной.
Время шло, а обещанная благодарность медлила. Отгремели торжества по случаю юбилея победы под Москвой, прошёл праздник защитника Отечества. Старик уже ничего не ждал. Другие заботы стали его занимать. Резко ухудшилось здоровье, и смерть подошла совсем близко. Часто грезилась покойная мать и Валентина, звали к себе. Срочно приехала дочь, вызвала врачей, пичкала лекарствами, ухаживала как за ребёнком, поставила на ноги. Смерть отступила.
Вот и апрель перевалил через половину. Старик уже мог ходить по квартире, смотреть телевизор. Однажды позвонили в дверь, и на пороге появилась немолодая, усталая женщина с гвоздиками в руках. Она протянула старику конверт, пояснила, что это от самого московского мэра и маленькую коробочку с юбилейной медалью. Сердце старика дрогнуло, он поспешно открыл конверт, в котором было письмо с теми же «не забудем» и «будем вечно помнить». Губы старика задрожали, он молча принял из рук дамы букет, и жестом пригласил её в комнату. Медленно открыл бар, достал непочатую бутылку водки и налил в две рюмки до краёв. Преодолевая нервную дрожь, он поставил перед женщиной рюмку. Со словами «За нашу великую победу!» разом осушил свою, и, стараясь казаться спокойным, ушёл в спальню. Женщина ошарашено смотрела ему в след и, спохватившись, крикнула:
- Вам вот ещё шоколадка «Альпен гольд»! – и не получив ответа, положила её на стол.
Дочь постаралась поскорее выпроводить женщину из квартиры. Подойдя к двери спальни, она приникла к ней и услышала сдавленные рыдания отца. Сердце сжала тоска и обида за родного человека. До вечера старик не разрешал войти к нему в комнату, но потом, сжалившись над дочерью, вышел на ужин. Отец был спокоен, немногословен, а она носилась по кухне, болтала, хлопотала у стола, на котором было всё, что любил старик. Ей показалось, что он отвлёкся, стал участвовать в разговоре, потом, внезапно поднявшись, объявил, что идёт смотреть футбол. Заглянув в комнату, дочь увидела сотрясающуюся в беззвучных рыданиях спину отца, сидящего у телевизора. Большой, беспомощный, но гордый старик-победитель.
Ночью, когда старик уснул, дочь достала ноутбук и написала:
Господин мэр города героя Москвы!
Не прошло и полгода, со времени празднования 65-летия разгрома фашистов под Москвой, как к его участнику, имеющему боевую медаль «за оборону Москвы», ветерану ВОВ, пришли представители районного военкомата. Они вручили моему отцу благодарственное письмо от Вас, медаль «65 лет битвы за Москву» и шоколадку «Альпен гольд» с орехами и изюмом. Моему отцу 88 лет. Он офицер Советской Армии. Это звание, которое он с честью несёт по жизни, не позволило ему оскорбить женщину, вручившую ему эту награду и «ценный подарок». Если бы вручал мужчина, отец спустил бы его с лестницы вместе с дарами. Представители военкомата надеялись увидеть немощного старика, желательно пребывающего в маразме, но просчитались. Поколению победителей слабоумие не грозит. За Великий подвиг, который они совершили, защищая страну и Ваш город, Господь даёт им долгую жизнь и светлый разум до конца дней. Как сказано в Евангелии «плоть немощна, дух бодр». В Вашем письме есть такие слова: «Москва и москвичи благодарны Вам». Хочется, чтобы москвичи узнали об эквиваленте их благодарности. Могли бы разориться на боевые «100 грамм», или хотя бы на отечественный, бабаевский шоколад, даже без изюма и орехов.
С искренним недоумением дочь фронтовика и защитника Москвы.
На следующий день она отправила письмо в Москву, позаботившись, чтобы оно дошло до адресата. Ответа она не получила, а в июле, на Казанскую, старик умер.
© Елена Шилова
2012 год, сентябрь