Действия крейсера "Карлсруэ с 19 августа до 3 сентября, как это виделось глазами одного из его офицеров!
Продолжаем следить за судьбой первого и последнего рейдерства крейсера "Карслруэ". Данный материал имеет оригинальное название "Плавание крейсера "Карлсруэ" и считается выдержками из дневника одного из офицеров крейсера, капитана-лейтенанта Ауста. Известно, что первоначально статья была напечатана в "Морском сборнике" (1916), и не удивительно, что некоторые события имеют субъективную оценку и иногда расходятся с общепринятым мнением. Редакция русского Морского Министерства, помещая его в "Морском сборнике" считала необходимым указать, что высказанные автором "неверные" суждения остаются на его совести. Хочу предугадать высказывания "горячих голов", типа "аффтор врет, все было не так" - сто лет назад хозяину дневника с борта крейсера сложно было сохранить объективность.
Но в комментариях было бы любопытно увидеть пояснения к тем событиям. События датированы 1914 годом.
Второй раз данный материал был опубликован уважаемым Н.И.Печуконисом в его сборниках "Бриз" (№15, 16, 18/1997 года) - отдадим должное труду этого человека и выразим свою благодарность.
НА ЮГ
19/20 августа. Поход вдоль берега Южной Америки на юго-восток.
21 августа. Далеко в кристально-прозрачные воды темно-синего океана посылает Амазонка свои грязно-желтые волны, которые показывают мореплавателю, идущему вдоль берегов Бразилии, какой силы достигает течение. Одна из спокойных бухт в дельте этой реки была целью нашего похода. Суда стали на якорь, ошвартовались друг к другу, и началась погрузка угля. Мешок за мешком следовал с "Патагонии" к нам. Работа кипела, - каждый сознавал опасность такого времени, когда корабль лишен возможности вступить в бой.
После полудня, однако, эта работа была внезапно и насильственно прервана. Одновременно с неожиданно усилившимся течением реки, начались чрезвычайно сильные водовороты и обратные течения. Корабли сначала подрейфовало, а потом оторвало друг от друга. Наши люди, работавшие на "Патагонии", не успели своевременно перепрыгнуть на "Карлсруэ" и должны были заночевать кое-как на палубе парохода. Но бочонок пива заставил их забыть о неудобствах и ночных атаках москитов. Мы подняли якоря и переменили место, став на меньшую глубину. Но "Карлсруэ" дрейфовало еще несколько раз, пока не отдали обоих якорей, и не уменьшилось течение. "Патагония" же все время великолепно стояла на своем старом адмиралтейском якоре. Угольный праздник (так называли наши матросы погрузку угля) продолжался еще два следующих дня.
Судя по отсутствию водяных птиц, можно было заключить о малом количестве рыбы в том месте, где мы стояли. Однако, по-видимому, рыболовство составляло главное занятие туземцев, которые на бесчисленных парусных шлюпках шныряли вокруг нас. Из предосторожности перед их любопытством имя крейсера было прикрыто.
Интересно, что британцы получили данные об этой операции, правда с опозданием, как пишет Дж.Корбетт в своей книге: "... С Барбадоса они совместно пошли вдоль берегов Бразилии к устью Амазонки, где «Карлсруэ» принял с «Патагонии» уголь, а затем оба направились к острову Sao-Joao"....
24 августа. С "Патагонии" мы получили также несколько добровольцев, которые потом на переходе были приведены к присяге. Два из них были очень молоды, едва имели 18 лет. Сначала их не хотели брать, но все-таки они выплакали себе согласие.
25 августа. На следующий день мы перешли экватор. Еще заранее мы обсуждали вопрос, будем ли мы совершать крещение, конечно, в известных границах и с известными ограничениями, отвечающие нашему положению. Это было бы некоторым разнообразием в нашей жизни, и поэтому командир дал свое согласие, но унтер-офицеры пришли с просьбой, чтобы крещение отложить до того времени, когда мы будем переходить экватор при возвращении домой. Так все были уверены, в том числе и офицеры, что война будет продолжаться недолго. Сначала мы предполагали ее месяца на три, теперь, после того как первый месяц прошел так быстро, мы прибавили еще один месяц к первоначальным трем. После этого мы еще три раза переходили экватор.
В Кюрасао было условлено с капитаном "Города Шлезвига", что он приведет свой пароход к одному из островов у берегов Бразилии и там будет нас ожидать. Когда после полудня приближались к этому острову, то всех живо занимал вопрос, удалось ли капитану привести в исполнение свое обещание, и все мы искренно обрадовались, когда увидели над самым берегом силуэт маленького парохода.
"Город Шлезвиг" пришел еще накануне и привез нам уголь. Несмотря на энергичные протесты английского и французского консулов, все-таки капитан добился того, что ему разрешили уйти из Вилемштада. Затем он все время шел у самой полосы территориальных вод. Мы взяли пароход к борту и пополнили из него весь израсходованный нами со времени последней погрузки уголь. Тот же уголь, который мы не могли взять, должен был быть перегружен на "Патагонию".
"Город Шлезвиг" был слишком мал и тихоходен, чтобы мог следовать за нами, но мы решили его использовать другим способом. Команда парохода "Боуес-Кестль" была пересажена на него, и капитану поручили доставить англичан в Маранхао. Они вели себя так хорошо, что не возникло никакого опасения держать их на маленьком пароходе с малым числом команды. По-видимому, остров, где нас ждал "Город Шлезвиг", был населен. На лугах, простиравшихся от берега до густых лесов в центре острова, паслись бесчисленные стада рогатого скота.
По данным Корбетта: "... их ожидал небольшой угольщик «Штадт Шлезвиг». Приняв с последнего уголь, командир «Карлсруэ» ... пересадил на него экипаж потопленного парохода Bowes Castle и отправил «Шлезвиг» в Maranham. Наметив себе для действий район у Фернандо-ди-Норонья как наиболее оживленный, «Карлсруэ» 30 августа снова принял уголь в укромной якорной стоянке между Клара и мысом Сан-Роке, а 31 августа вошел в связь с германскими почтово-пассажирскими пароходами «Асунсьон», «Рио-Негро» и «Крефельда», высланными из Бразилии ему навстречу. Пароходам было назначено рандеву у Rocas Reef, куда и направился «Карлсруэ» вместе со своим постоянным угольщиком Патагония.
26/27 августа. Командир выбрал для нашей деятельности северо-восточную часть Южной Америки. Эта часть была очень благоприятной для ведения торговой войны. Две важные торговые линии: одна из Европы через острова Канарские и Зеленого мыса в Южную Америку, и вторая из Северной Америки и Вест-Индии в Южную Америку, скрещивались в этой полосе океана. В эту то точку пресечения мы и направили свой курс.
28/30 августа. Мы хотели прийти с нагруженными до верху угольными ямами, чтобы не откладывая приступить к нашей деятельности с полными силами. Поэтому надлежало еще раз пополнить наш угольный запас. С этой целью мы снова отыскали себе спокойный уголок, куда пришли 30 августа, и, после угольной погрузки, в тот же день продолжали наш поход.
ТИХАЯ ЖИЗНЬ ПОД ЭКВАТОРОМ
31 августа. Мы едва поверили сообщению, сделанному на другое утро нашим радиотелеграфным офицером, который утверждал, что принял разговор на нашем родном языке; но это была настоящая истина. Многие радиостанции переговаривались на чистом немецком языке. К сожалению, волны были слишком слабы, и вследствие этого, мы могли принимать лишь отрывки телеграмм. Без сомнения, они исходили от немецких судов, и это было очень важно и приятно. С напряженным вниманием мы следили за горизонтом. Наконец сигнальщик доложил о двух пароходах прямо по носу. Один был правее, другой левее нас. Мы подняли наши позывные и решили идти сначала к находящемуся левее. Разобрав наши позывные, он с полным доверием повернул на нас, и скоро мы сблизились с нашим новым приятелем. Это был пароход "Асунсьон" Гамбург-Южно-Американского пароходного общества. Он нам сообщил, что другой пароход - "Крефельд" Северо-Германского Ллойда, и что, кроме того, вблизи находится "Рио-Негро". Три немецких парохода сразу!
Чего нам нужно было еще более? Если так пойдет далее, то в скором времени вокруг нас соберутся все немецкие пароходы, идущие по этой линии. Мы могли их всех использовать, и чем их было больше, тем лучше для нас. Командир немедленно решил задержать их при себе, как вспомогательные суда. "Крефельд" тоже вскоре следовал нам в кильватер, а с "Рио-Негро" мы вошли в телеграфную связь.
Волна и зыбь были сегодня так высоки, что капитаны пароходов не могли приехать к нам для совещания. Командир решил пойти под защиту маленького острова Рокас и проложил туда курс.
По данным Корбетта: "...В этом пункте ему ("Карлсруэ"- прим.) очень посчастливилось: лишь два дня назад сюда заходили в поисках «Дрездена» Glasgow, Monmouth и Otranto, но, не обнаружив ничего подозрительного, ушли на юг, тем более что сильнейший сулой в бухте говорил о том, что неприятель вряд ли изберет это место в качестве базы...".
Таким образом, на юг шла целая колонна из четырех немецких кораблей, и неудивительно, что четыре пары глаз открыли снова после полудня судно на горизонте. Скоро оно стало видно и с командирского мостика. Сначала мы его приняли за "Рио-Негро", но нас удивило то обстоятельство, что он не делал никакой попытки сблизиться с нами, хотя не мог нас не узнать. Когда спросили о порте его приписки, то он ответил совершенно иначе, чем должен был ответить ожидаемый нами пароход. Итак это был пароход иностранный, и мы были почти что оскорблены тем, что он помешал нам спокойно плыть дальше в компании соотечественников.
Оба, вновь присоединенных к нам, парохода мы послали вперед к острову Рокас. "Рио-Негро" была сделана радио, чтобы он направлялся туда же. Затем "Карлсруэ" дал полный ход, чтобы посмотреть поближе на появившийся пароход. "Патагония" спешила за нами, как могла. Наконец, страшно поздно, пароход решился поднять свой флаг, и оказалось, что не даром он медлил, так как был англичанин. На его корме красовалось большими буквами его имя, - "Стратрой" из Глазго. Он тотчас же остановился после нашего требования и повернул к нам. Вследствие большой волны мы не могли послать призовой команды, но спросили его, какой он имеет груз, откуда и куда идет. На пароходе все было очень чисто и в большом порядке. После некоторого молчания он ответил: "6000 тонн угля из Норфолка в Бразилию".
"6000 тонн угля!" Это было больше, чем имелось на всех наших четырех пароходах. Мы чувствовали большую благодарность благородным бриттам за то, что они так заботились о спешном пополнении наших запасов. В первый же день - такая добыча. Это значительно превосходило самые огромные надежды командира, выбравшего этот район для наших действий.
Английская заботливость на этом не окончилась. Как мы сразу заметили, часть команды были из китайцев. Почему же китайцы должны отказаться работать у нас, если мы им будем так же хорошо платить, как англичане? И действительно, мы не ошиблись в своем предположении: они сейчас же согласились, когда им предложили на следующий день служить далее на этом пароходе за наш счет. Теперь оставалось назначить только капитана и несколько человек команды на "Статрой", - и мы имели великолепный угольный транспорт. Прежде всего ему было приказано сигналом спустить флаг, следовать за "Карлсруэ" и закрыть все огни. Приказания были немедленно исполнены. Мы взяли его между собой и "Патагонией" и легли курсом на Рокас.
1 сентября. В 8 часов утра мы пришли на сборный пункт у острова, где наши три земляка: "Рио-Негро", "Крефельд" и "Асунсьон" уже мирно качались на якоре на зыби. Пока призовая команда производила свою работу на "Стратроне", происходило оживленное движение шлюпок всех шести судов, несмотря на то, что где-то не очень далеко от нас, находились два английских крейсера, телеграммы которых нами ясно и отчетливо принимались. Некоторые шлюпки перевозили к нам провиант с "Асунсьона", одна - доставляла англичан "Стратроя" на "Асунсьон", со всех пароходов капитаны ехали на совещание на "Карлсруэ", наконец, одна шлюпка отвозила почту на "Патагонию", которую предполагалось отпустить после Пернамбуко.
Для справки: пароход "Asuncion" (4665 брт) компании Hamburg-Süd; пароход "Crefeld" фирмы NDL (3829 брт) - были заполнены углём и запасами; почтовый пароход "Rio Negro" (4556 брт) компании Hamburg-Süd.
После того как англичане были свезены с "Стратроя", туда отправился, назначенный нашим командиром в капитаны нового вспомогательного судна, капитан-лейтенант запаса флота Любинус, до того старший офицер "Крефельда". Кроме него туда были переведены лейтенант запаса флота Гундлах с "Асунсьона", один машинист с "Крефельда", три кочегара и четыре матроса с "Асунциона", три матроса с "Рио-Негро" и четыре матроса с "Крефельда".
Чтобы уничтожить неприятную возможность потерять весь уголь, если "Стратрой" будет отнят обратно, командир решил возможно скорее разделить уголь между всеми остальными пароходами, для чего он выработал особый план действий, обсудив его совместно с капитанами. Рано вечером многочисленные работы были окончены. "Патагония" и "Стратрой" снялись с якоря и ушли совместно под начальством более опытного капитана Кольдевея. Но зато капитан Любинус мог утешиться тем, что его пароход поднял военный флаг. Когда оба парохода скрылись в сумерках, то "Карлсруэ" и "Крефельд" снялись тоже с якоря и пошли на север в тот пункт, который был выбран командиром для подкарауливания неприятельских пароходов.
По данным Корбетта: " ... пароход Strathroy с 5000 тонн угля, предназначенного для бразильского правительства. По-видимому, командир «Карлсруэ» ... нашел якорное место неудобным, так как 1 сентября отправил Strathroy под конвоем «Патагонии» в свою другую секретную базу на запад от мыса Сан-Роке. Оттуда «Патагония» должна была доставить почту в Пернамбуко, но дальнейшее движение парохода так и осталось неизвестным... ".
2 сентября. На "Стратрое" нашли несколько американских газет, к сожалению, с описанием событий только за первые дни войны. Тем не менее, все на них накинулись. Кто вообще читал американские газеты, тот знает, что даже в мирное время они побили рекорд по части сенсационных известий и рекламы. Преувеличения же, допускаемые этими газетами в военное время, доходили до таких абсурдов, что все открыли рот от удивления.
На немецких пароходах были тоже кое-какие известия о военных действиях, но мало интересные, и кроме того, какая-то глухая и неясная весть о морском сражении в Северном море (вероятно стычка у Гельголанда 28 августа?). Но нам были важнее этих новостей сведения о ходе войны в Европе, имевшие непосредственное значение для наших операций. К сожалению, о "Дрездене", который должен был оперировать в южной части Атлантического океана, мы до сих пор ничего не слышали.
ЧРЕЗВЫЧАЙНО УДАЧНЫЙ ДЕНЬ
3 сентября. Утром, на рассвете, мы проснулись в наших кормовых каютах от усиленного шума винтов. Машины работали на ход, больший обычного. Что-то случилось! Когда я пришел на мостик, то увидел впереди огни парохода, к которому шел "Карлсруэ". Когда рассвело, мы его догнали, и он сейчас же остановился. Это был англичанин - "Мапль Бренчь" из Камберленда (4.338 брт, 1888).
Сейчас же на него отправилась призовая команда и доложила: "2000 тонн разного груза и живой скот в Вальпарайзо". Мы все обрадовались живому скоту, который мы могли во всяком случае использовать. Относительно же значения определения "разный груз", будучи новичками в захватывании пароходов, мы не имели представления. Это звучало так безобидно, но на деле не было так просто. Пароход с разным грузом - это большой плавучий магазин. Он везет все, что требуется стране с мало развитой промышленностью из готовых изделий, начиная от шпилек и перьев, до швейных машин и образцов последних парижских мод. Кроме того - разные съестные консервы: голландские сыры, английский мармелад, норвежские сардины и немецкие копченые колбасы. Груз этот всегда очень ценный.
Каждая фирма препровождает при своих товарах особый грузовой документ, что составляет, вместе взятое, целую охапку бумаги, которую капитан вручил нашему призовому офицеру. Командир придавал особую важность наиболее точному составлению призового акта. И подобная добыча поэтому не приводила в особенный восторг нашего призового офицера, которому она доставляла больше работы, чем захват даже четырех пароходов, но с обыкновенным грузом; ему приходилось сидеть за ней несколько дней.
Но "что кошке игрушки, то мышке слезки" говорит пословица, и наш старший офицер и его правая рука, боцман со шкипером, были в неописуемом восторге, а также на этот раз и ревизор, ибо на пароходе было большое количество пишущих машин. Одна из них в утешение была дана призовому офицеру, и отныне "призовой писарь" писал на своей специальной машине.
Все бесчисленные мечты боцмана и шкипера сбылись. Это было делом не простым, так как список их желаний был довольно объемист: голики, швабры, чистота, трос для кранцев (которые были крайне необходимы во время угольных погрузок, когда пароходы усиленно о нас терлись), молотки, долота, буравы всех размеров и т.д., но прежде всего мыло, которое у нас всегда быстро кончалось; а без него ни один немецкий моряк не может иметь полного счастья. Штурманский офицер также получил свою долю добычи - карты и трубки к лоту Томсона.
Командир позволил взять на судно для нашего развлечения несколько граммофонов. Они доставили много удовольствия офицерам и команде. Все, что поступало на судно, проходило через строгий контроль, и каждый предмет был записан в инвентарь и оценен.
Буфетчик и наши повара сегодня были в телячьем восторге. Весь скот: быки, бараны, свиньи, кролики и птица представляли отборные экземпляры лучшей породы и были великолепно откормлены, так как они предназначались для выставки в Аргентине. При них находился специальный скотник, которому была обещана денежная награда, если скот прибудет на место здоровым и не потеряет своего веса.
Большей частью скот был зарезан. Буфетчик и повара возились с этим целый день, и палуба после этой бойни выглядела отвратительно. Мясо было разделено между "Карлсруэ" и "Крефельдом". После полудня несколько шлюпок перевезло птицу, которую предварительно зарезали. Она состояла из нескольких сотен кур, уток и индюков. Командир по этому случаю процитировал слова Генриха IV-го: "Я желал бы, чтобы каждый гражданин имел по воскресеньям суп из курицы". И действительно, его слова исполнились. Через день было воскресенье, и каждый из команды получил по курице, которую должен был собственноручно ощипать. Это забавное зрелище, когда вся палуба была покрыта матросами, из которых каждый держал между коленями курицу и усердно ее ощипывал. Облако перьев неслось за крейсером. Конечно, фотографические аппараты работали во всю. К сожалению, все эти снимки, равно как и многие другие, не удалось сохранить.
В отношении газет, нас постигло разочарование, так как "Мапль Бренчь" ушел из Англии незадолго до начала войны. Его команда, общим числом 42 человека, состояла большей частью из китайцев. Она была переселена на "Крефельд", который затем, ради внимания к капитану и английской команде, был отослан на 10 миль в сторону, чтобы они не видели гибели их судна.
После того, как все работы были окончены, на пароходе сняли крышку холодильника и открыли кингстон. Подрывные патроны на этот раз были помещены в коридоре валов в середине между задними грузовыми люками, и на этот раз они произвели лучшее действие. Так как все двери в соседние помещения были оставлены открытыми, то пароход довольно быстро наполнился водой, и с наступлением темноты он пошел ко дну. Когда волны уже покрывали корму, а нос все более и более поднимался над водой, вдруг в передней части парохода показался огонь. Командир решил, что вероятно кто-нибудь остался на судне, и уже приказал было еще раз спустить катер, но в это время пароход стал вертикально носом вверх и стремительно пошел ко дну с ярко горящим огнем. Фактически на судне никого не оставалось, и это горела лампада перед богами в китайском командном помещении.
Как пишет Корбетт, в том же районе действовали значительные британские силы, и немецкому рейдеру повезло, что он с ними не столкнулся: "...Тем не менее в разное время перед ними здесь побывали Glasgow с Monmouth, затем Macedonia проходила на его пути к новому своему назначению, а 1 сентября Стоддарт направил сюда для осмотра района Cornwall. Была здесь ...эскадра Краддока на пути в Южную Америку. 4 сентября Стоддарт получил приказание отправить Canopus и Cornwall на южноамериканскую станцию. Таким образом, все эти суда перебывали в водах, где оперировал «Карлсруэ»... ". Можно только предполагать чем бы закончилась такая встреча.
Между тем стемнело. Все, кто были свободны от службы, находились наверху и видели подобное зрелище в первый раз; возможно, у многих были те же мысли, что и 18 августа. Но, удивительно, на этот раз никто их не высказывал и не жалел вслух, что приходится так беспощадно истреблять грандиозное дало трудов человеческих рук.
Продолжение следует...
Примечание: используемые в тексте статьи обороты речи, построение фраз, наименование населенных пунктов, наименование должностей офицеров соответствует исходным записям...
Источники : сборник "Бриз" №14/1997 г. (сост. Н.И.Печуконис); Корбетт, Дж. Операции английского флота в первую мировую войну. - Мн.:Харвест, 2003.- 480 с.