— То есть вы хотите сказать, что в моей пустой головушке, — вырвался нервный смешок, — находится местоположение спрятанного оружия, которое может с лёгкостью убить любого вампира? — Элиза улыбалась, но вовсе не от радости. Двое вампиров сидели по бокам от неё. Филин с трудом закинул ноги на широкий стол и с облегчением вздохнул.
— Да. Всё верно. Координаты...
— Постойте-постойте. — перебила Элизабет. — А как же охотники? Разве они не могут убить нас?
— Да не существует никаких охотников. Просто кучка фанатов «Сумерек», начитавшихся псевдодокументалистики и решивших, что могут убить нас то отрезая голову, то поливая святой водой, то всаживая в сердце осиный кол. Дети... — раздражение Филина после драки с Сэмом сходило на нет, но всё же теребило ещё не успокоившиеся нервы.
— И тем не менее они умудрились выбить вам клык. — с ехидством заметила Элиза, но тут же замолчала, поймав на себе его строгий взгляд. Он продолжил:
— Мы пока не знаем ни как выглядит это оружие, ни как вытащить из тебя его координаты без вреда.
— То есть...
— То есть пока что от информации о том, что ты ключ к уничтожению нашего рода, пользы ни-ка-кой.
— Погодите-ка. Вы знали это ещё до того, как я впервые пришла к вам, верно? Вы знали, что я приду. — напряглась Элизабет. Филин только тяжело вздохнул. Если бы алкоголь мог опьянить его, то он с удовольствием опрокинул бы пару стаканов хорошего бурбона для расслабления, даже если бы привёл плохой пример для Бонги и Элизы.
— Я знал, что в тебе это есть (мы называем это Словарь), но я понятия не имел, что ты вот так сама придёшь ко мне. А я-то, дурак, всё голову ломал, как мне тебя выцепить из лап Сэма, а он сам довёл тебя. И почему я сразу не догадался, что ты подобного не выдержишь? Никто бы не выдержал.
— Поэтому вы так оберегали меня? — поникши, спросила Элиза. — Поэтому так старались, чтобы я не ходила одна? Даже к дяде Говарду поначалу не пускали. Поэтому?! — чуть ли не крикнула она. Филин вновь перевёл взгляд на Элизу. Было видно, что эти слова не просто задели его, они были оскорбительны.
— Я не считаю себя добреньким дяденькой, но и за сволочь меня принимать не надо. — сухо сказал он.
— Элиза, — вклинился в разговор возмущённый Говард, — как ты могла подумать такое?! Неужели ты подобного о нас мнения?
Девушка пристыдилась. Действительно, с чего бы ей считать, что Филин берёг её только для того, чтобы вытянуть из неё Словарь? Если бы он хотел, он давно бы достал его.
— Простите. — тихо произнесла Элизабет.
— Ладно, забудем. — сказал Филин. — Сейчас важно не это, а способ достать Словарь из твоей «пустой головушки», хе-хе. Но это потом. Я сильно устал и хочу хотя бы немного отдохнуть. Вы позволите мне хотя бы это? Вот и славно. — он, кряхтя, поднялся и поплёлся к выходу.
Спустя два часа Филин уже закрылся в своей комнате и переводил последние страницы рукописей Учителя. Последние страницы. Почти всё. Ещё немного, и весь тот талмуд, что он переводил с неизвестного до сих пор языка, будет понятен от корки до корки. Чёрный, словно поглощающий свет, переплёт, на котором были вручную выбиты различные знаки: японские кандзи, кельтские, арабские символы и ещё несколько, больше похожих на какую-то комбинацию разных языков мира. Он манил и людей и прочих существ, но никто не мог понять, что же написано на пожелтевшей бумаге красными, как кровь, чернилами (быть может, это она и была?). Никто, кроме Филина. Учитель называл это языком ангелов, который можно понять, только разгадав закономерность объединения языков. «Это своего рода учебник истории и языка. Он передаётся уже много лет от одного существа другому. И каждый новый владелец обязан сам научиться переводить его. Вначале было слово, и слово это было «Мир»». — с небольшим смешком говорил Учитель, цитируя слова из Библии. Большую часть символов Филин, конечно, уже перевёл, но остались и те, что были ещё не подвластны ему. В рукописи рассказывалось о старых временах, о тех временах, когда человек ещё даже не оседлал лошадь и не приручил собаку. Но уже тогда на Земле существовало нечто разумное, что и создало оружие, способное истребить не только кровопийц, но и всех прочих существ. Это что-то — а если быть точнее, то кто-то — называлось «ангелами», но не теми ангелами, которые описываются в Библии. У них не было крыльев, они не обитали в Небесном Царстве, они жили буквально везде. Да, именно везде. Они видели всё и слышали всё, и всё ощущали. Отсутствие тела как такового позволяло им подобное. Но они могли и материализоваться, если им того хотелось. Они могли почти всё. На самом деле им больше подошло бы название «Боги», нежели «ангелы», но это уже меньше всего волновало Филина. Сам факт существования этих существ будоражил его воображение и не поддавался никакому логическому объяснению. Он привык к оборотням, упырям, русалкам и даже к кентаврам с феями, но «ангелы»...
Оставалась страница. Всего одна страница, и Филин узнает, как вытащить из Элизабет Словарь, не причиняя девочке боль. Если бы Филин мог, он с превеликой радостью сменил носителя хотя бы на того же Сэма или даже на того, кто передал Словарь Элизе, но, увы, это было уже не в его власти.
Авторучка хрустнула. Мелкие иголки пластика вонзились в руку, и уголок последней страницы стал окрашиваться в красный. Стук капель крови был больше похож на грохот молота. Мучительный. Медленный. «Это всё», — было написано на последней странице. «Как всё? Как?! КАК, ЧЁРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ?! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! КАКОГО ЧЁРТА Я СТОЛЬКО ЛЕТ ПОТРАТИЛ НА ЭТО?! ЧТО ТЕПЕРЬ... что теперь будет с Элизой? Что теперь будет с нашей девочкой?» — так Филин впервые почувствовал себя разбитым. Он не плакал на похоронах родных, он не плакал, когда Учитель исчез, он вообще никогда не плакал. А тут он не выдержал. Капельки крови. Капельки слёз. Они смешались на ореховом столе и чем-то напомнили Филину снежный шар, принесённый Элизой в последнюю зиму. В ЕЁ последнюю зиму.
— Всё хорошо? Я слышала крики. — Элизабет неслышно вошла.
«Крики? Я кричал? Она услышала это?»
— Да так, перевод никак не удаётся, — сказал Филин, стирая рукой со стола капли, — подождите ещё немного. И передай Говарду, пусть приготовит кофе.
— Да, конечно. — девочка уже собралась уходить.
— Элиза.
— Да?
— Скажи, ты счастлива?
— Конечно!..