Мысли Филина

— НАШЁЛ!!! — громогласный крик разнёсся по комнатам старого дома. Кофе в кружке Филина слегка колыхнулся, а Элиза, Говард и Бонги поспешили в его кабинет. Вампир воздел руки к небу, словно славя Господа в благодарность за находку...

— То есть вы хотите сказать, что в моей пустой головушке, — вырвался нервный смешок, — находится местоположение спрятанного оружия, которое может с лёгкостью убить любого вампира? — Элиза улыбалась, но вовсе не от радости...

Выстрела не прозвучало — Сэм успел выбить из рук Филина пистолет, и тот улетел в другую комнату. Несмотря на поразительную скорость своего наставника и темноту, Филин всё-таки смог увернуться от его атаки...

—Твой дядя! Если бы Говард не держал девушек за руку, Элиза точно упала бы от ошеломления. «Дядя? Дядя Сэмюэл? Что ему нужно? Что он здесь забыл?» — завертелось у неё в голове. —Я всё объясню, правда. Только сначала мы должны уйти отсюда подальше...

Он был тихим и кротким, одинокий цветок. Но всё изменилось, ведь пришёл его срок. Бледный и слабый, он лежал на кровати, Глядя на то, как скорбит его матерь.

Наступила зима, и улицы окутал снег. Всё было бело: и дороги, и японский клён, и клумбы, и даже окна, ставшие холстом для мороза, только дом Филина пестрил красками — Элиза не на шутку занялась украшением к Новому году...

Филин и Элиза сидели в багровых креслах на террасе. Мужчина любовался японским клёном, залитым лунным светом, а девушка всё расспрашивала и расспрашивала своего наставника, желая избавиться от тонны (если не больше) вопросов...

Элиза стала отступать назад в то время, как высокий мужчина с грохотом подходил. Он уже не говорил, и слова, кусками вырывавшиеся из его рта, залитого зеленоватой слюной, были больше похожи на рычание. Элиза почувствовала спиной дверь, запертую на ключ. Несмотря на столь очевидный факт, девушка начала судорожно дёргать ручку, понимая, что если не выберется, то погибнет...

—Кофе!— воскликнула Элизабет подобно кричавшему «эврика» Архимеду в ванне. Она растёрла себе щёки, чтобы те стали пунцовыми, размазала макияж до лёгкой небрежности и уверенно зашагала к двери. Элиза постучала, и Филин, накинув капюшон, ушёл, как только дверь открылась...

—«Я не фокусник, я — иллюзионист!»— крикнул он и выстрелил себе в висок.— сам того не замечая, Филин с широкой улыбкой сделал вид, что застрелился.— Кровь осталась на половине зрителей, а Грэг стоял с дырой в голове как ни в чём не бывало...

—Элизабет. Элизабет! Элизабет, чёрт возьми, ты опять витаешь в облаках?!— Филин стоял над Бонгани, сидевшем на подобии стоматологического кресла, и протягивал девушке руку, ожидая, что та подаст ему инструмент...

Очередное пасмурное утро. Семь часов. Филин уже был в ванной и проделывал рутинный ритуал: чистка зубов (в особенности клыков), мытьё лица, рук, подпилка когтей — действительно рутина. Он посмотрел в зеркало...