Время одиннадцатый час вечера. Кругом темень. Дорога больше напоминает пересеченную местность.
Со стройки в родительский дом летящей походочкой возвращаюсь я... Ну, как сказать, летящей. Плетусь, если откровенно, но весьма бодро при этом размахиваю здоровым чемоданом с ремнабором. Дрели там разные, инструменты - у папы выпросила на пару дней. Возвращаю вот.
А вторая рука с эдакой изысканной небрежностью стремяночку придерживает. На плечике. Знаете, как Джулия Робертс в "Красотке" после шопинга сумочку на плечо закидывала?
Вот я так же, только со стремянкой. За верхнюю ступеньку повесила её на себя, значит, иду. И думаю: дал же бог роста, почему же мозгов-то пожалел?
Ну ладно, не пожалел, дал, и не то, чтобы мало. Но с такой щепотью ослиного упрямства-то зачем?!
Могла же позвонить папе или пацанам, поныть, что устала и болят ножки, попросить забрать... Нет. Навъючилась, как мул - и пошла.
А район не безопасный, темно, дорога в колдобинах, скользко, собаки стаями, бомжи, гопота...
И все так уважительно меня глазками провожают, но молчат.
Видимо, лицо у меня недоброе.
Что странно, в голове-то какая-то песенка дурацкая крутится, настроение хорошее, без агрессии прямо.
Пришла, соседей видом своим шокировала, аккуратненько в кладовку всё составила, чай пить села. Сижу и понимаю: на восьмое марта хочу шуруповёрт или бензопилу.
А я-то наивная, предполагала, будто уже давно закончила сепарацию от родителей, что мне с ними сугубо параллельно теперь. Но вот, приплелась. Сижу, прикидываю, через сколько снова смогу строить иллюзию самостоятельности.
Отец как-то обронил, что родительский дом - всегда твой. Я категорически не согласна. Это дом с правилами родителей, с их запахом и историей. Если хочешь писать свою - надо вылетать, расправлять крылья и строить свой.
Так что вояж со стремяночкой ещё пару раз придётся совершить.