Дочитывая последний том «Войны и мира», в очередной раз удивляюсь мотивам, которые движут составителями школьной программы по литературе.
Смутно помню, как через силу запихивал в себя это произведение Льва Николаевича на школьных каникулах после восьмого класса. И как за четыре с лишним месяца, сугубо из спортивного азарта прямо таки затолкал в себя все эти сложные слова, поняв из всего романа лишь то, что Пьер Безухов был толстый и что он женился на Наташе Ростовой.
Но сегодня не рецензия на книгу. Сегодня про «непротивление злу насилием», теоретиком которого являлся Лев Николаевич Толстой. Собственно, «Война и мир» и есть большой художественный трактат про это. И сейчас, осознанно прочитав роман, я понимаю, что так же как и многие, я доселе ошибался в истинном смысле непротивления злу насилием.
На поверхности кажется, что это блаженная, религиозная чушь про всеобъемлющую любовь, терпимость и про необходимость подставить левую щёку, после того, как заехали по правой. А потом обратно.
Нет. Непротивление не про это. И ключевая ошибка здесь в отождествлении понятий «зло» и «насилие». Так, в неправильном толковании смысла кажется, что непротивление «злу» представляет собой некую пассивность и мученичество, вроде как «прости им Господи, ибо они не ведают что творят», но нет. Это было бы справедливым, если бы речь шла о непротивлении «НАСИЛИЮ насилием».
В философии же Толстова, по-моему, не об этом, а о зле, которое как бы в головах и, если угодно в словах, но ещё не переходит грань, где рычание и лай толпы сменяется физической агрессией и смертоубийством.
По сути «злом» Толстой считал общечеловеческие привычки, эксплуатацию, ложь, предательство, пороки и прочее. Всё, что в принципе, по определению считается злом, но без включения в это понятие (в контексте непротивления) членовредительства.
И говоря о том, что этому не нужно сопротивляться насилием, здесь имеется в виду идея первого удара в ответ на провокации, революции, развязывание войны ради мира и прочее. Однако, когда ситуация складывается так, что на тебя напали, твой дом грабят, а на твою землю явилось вражеское войско, тут уже ни о каком «непротивлении насилием» речи нет.
Напротив, если читать «Войну и мир» внимательно, то в таком ракурсе можно обнаружить прямо противоположное. Ибо когда речь заходит об убийстве, все правила отменяются, а теоретическое непротивление становится практической обороной, без какого-либо выбора в средствах и без страха последствий.
Хотя всё это, разумеется, лишь моя субъективная интерпретация.
