Вы спросите: где же начало? Так вот, оно - здесь!
Женщина, открывшая ему дверь, отнюдь не производила впечатления жены человека, исчезнувшего неделю назад. Более того, она чертовски напоминала… Марину, новоиспеченную жену учителя, с которой доктор вынужден был контактировать две изнурительные недели, пока Степанцов вел наблюдение за квартирой депутата.
Серые, чуть раскосые глаза, лисий подбородок, бриллиантовые капельки сережек в крохотных мочках ушей, аккуратная косметика, - ничего не намекало на горе, посетившее этот дом. А чуть полноватое, загорелое бедро, бесцеремонно выплывшее из прорези халата, когда хозяйка закры-вала за Ярковым входную дверь, и вовсе сбило гостя с толку.
- Я по поводу… э-э-э … вашего объявления…, - начал заикаться Олег, но его перебили:
- Не ожидали увидеть, Олег Анатолич?
Тут женщина нахмурила брови, и он ее узнал. Именно с ней он разговаривал в ординаторской две недели назад, когда учитель дал ему условный сигнал, что можно «раскрыть карты». Именно с ней они столкнулись, когда спешно выбирались из квартиры Байрама вместе с Галиной. Марина Афанасьевна собственной персоной! Ну, актриса! Голливуд по ней плачет.
- Признаться, не ожидал, - протянул он, застыв в дверном проеме. – Картина называется «Не ждали».
- Проходите, не бойтесь, драться с вами я не буду. Для этого есть люди. - Она пропустила его в уютную прихожую. – Тем более, что нам есть, о чем поговорить. Вернее, о ком…
- О Борисе Авдеевиче? – догадался Олег.
- Разумеется… И о вашей суете вокруг его смерти…
- Я знаю, верней, догадываюсь, что он жив. И не надо меня за овцу держать.
- Что еще вы знаете? – спокойно поинтересовалась Марина.
- Что Байрам – скорее всего его сообщник, нежели враг номер один. И что ваш с ним роман – скорее легенда для лохов, подобных мне.
- Как вы себя, однако… Не такой уж вы лох, каким хотите казаться.
- Послушайте, Марина…
- Вообще-то меня Зиной зовут, но я так привыкла быть Мариной, что мне, в принципе, все равно.
- Как угодно, - Олег скинул куртку на вешалку и прошел в комнату, в которой кроме двух кресел, журнального столика и углового дивана не было другой мебели. Матово-голубая стена была увешана репродукциями с картин импрессионистов. Усевшись в одно из кресел, доктор взмолился. – Послушайте, я пришел, чтобы узнать о Владиславе Гончарове. Я наткнулся в одной из газет на объявление…
- Мы тоже с Фанисом на него наткнулись, - Марина поставила на столик поднос с чашками, чайником и тарелкой, полной аппетитных булочек. – И приехали, чтобы разузнать обо всем подробнее.
- Фанис?… Не знаю такого.
- Это Байрам, помните? С ним лично вы контактировали в той самой квартире, откуда сбежали с этой девицей…
- Так Байрам здесь?
- Ну да, в этом городе. Кстати, вы не находили в ординаторской моей сумочки? В ней очень важные документы.
- Какая сумочка? Какие документы? – разливая заварку по чашкам, недоумевал Олег. – И почему она должна быть в ординаторской?
- Похоже, я оставила ее там во время нашего последнего…, ну, вы помните, на повышенных тонах, разговора. Без этих документов я как без рук.
- Ни о какой сумочке я не слышал и не находил. Более того, я отлично помню, что вы ее забирали с собой, когда покидали ординаторскую.
- Да? – удивилась Марина. – Странно, где же тогда я ее могла оставить?
- Здесь я ничем помочь вам не могу… - прихлебывая крепкий чай, подытожил Ярков. – А что за документы, если не секрет?
- Какая вам разница, если не находили!
- И то верно. Надо признать, Марина Афанасьевна, роль свою вы сыг-рали просто потрясающе. В театре под названием жизнь.
Щелкнул замок входной двери, послышались шаги нескольких че-ловек, знакомый голос гаркнул на всю квартиру:
- Где он?
- Здесь, - неожиданно громко обозначила хозяйка их присутствие, по-прежнему глядя на доктора своими зелеными глазами.
Через секунду в комнату влетел Байрам в кожаном плаще. За ним следом – двое горилл в камуфляжных костюмах.
Мозги отказывались подчиняться доктору. Кого он точно никак не ожидал встретить в этой квартире, так это заклятого врага своего учителя (по легенде, во всяком случае).
- Ох, и погонял ты нас, док! – тяжело опуская свой объемный зад в одно из кресел, зло процедил Байрам. – Всю область, можно сказать, иско-лесили… И все из-за тебя. Верней, из-за твоей тупости, ослиной упертости. Тебя, плохиша, хлебом не корми, дай в шпиёнов поиграть. Я уж не говорю, что меня чуть не покалечил… Ну, ладно, чего языком зря трепать. Сейчас тебя надобно изолировать… и понадежней.
- Кто-нибудь объяснит мне, наконец, что происходит? – чуть не заревел Олег от обиды, когда гориллы подскочили к нему и принялись надевать наручники. – Гонялись они, видите ли! Я что, швабра неодушевленная? Помыл пол, поставил в вонючий шкаф и – с глаз долой, из сердца вон?
- Тихо ты, - одна из горилл двинула локтем доктору под дых, отчего у того перехватило дыхание. – Не в театре!
- Мы тебе дали понять, чтоб сидел тихо! Чтоб не путался под ногами у нас! – рявкнул Байрам. – Только тебе этого мало, тебе надо выпендриться. Ты ж Станиславский!
- Это как это … вы дали понять? – открыл рот Ярков, успокаивая сбитое дыхание.
- Сахацкого помнишь? Бабу с толстыми линзами не забыл? – Байрам подмигнул Марине-Зине. - На могиле с ней базарил, а прикинуть что к чему, не смог? Что да зачем.
- Нет, не забыл, а что? Сахацкий сказал, что хоронят человека, похожего на Степанцова…
- Ну, вспоминай, вспоминай, - нетерпеливо защелкал пальцами Байрам, словно эстрадный певец для поддержки ритма. – Тебе мало было? Ка-залось бы, труп в земле, незачем волноваться. Подтасовку диагнозов уже не обнаружат никогда. Все, твоя роль закончилась, выпадай из обоймы… Будь спокоен, радуйся жизни… Что еще тебе надо?!!
- Хреново просчитали, НироВульфы, блин, - вскочил с дивана Ярков, размахивая скованными руками. – Труп угодил чуть не к самому депутату Полозову, его тут же вскрыли. Меня заставили ответ держать.
Фамилию депутата Олег брякнул так, для острастки, но через секунду понял, что попал в десятку. Возможно, в этой десятке находилась его никчемная жизнь. Лицо Байрама окаменело.
- Труп Гончара у Полозова? Ты ничего не перепутал?
- Не у депутата, а у начальника его охраны, как я понял. Станет депутат такой грязью заниматься! А у того в подчинении какой-то патологоанатом есть. Слегка придурковатый, кстати. Он вскрытие и провел. И если бы не случайное везение, не сидеть бы мне сейчас тут, а в земле корежиться.
- Ты ничего не путаешь? – на Байрама было жалко смотреть, из него словно выпустили воздух.
- Исключено. Они все знают… Я имею в виду отснятые видео и аудио материалы.
- Ладно, едем, - мотнул головой Байрам. – Дел невпроворот. Особенно в свете того, что ты нам сообщил.