Поначалу я с любопытством взялась за аудиокнигу Гузель Яхиной «Эшелон на Самарканд», но спустя полчаса выключила запись, и возвращаться к ней нет никакого желания. Хотя два предыдущих романа этой писательницы я прослушала с неослабным интересом. Возможно, у вас такие же впечатления?
Романы Гузель Яхиной я предпочитаю слушать в актёрском прочтении, потому что они очень объемные и читать их в тексте не хватает ни времени, ни зрения, а сюжеты увлекательные и нестандартные, не отпускающие внимание до последней точки. Хотя вокруг этих романов много споров, критики упрекают Яхину за исторические неточности и излишние преувеличения, вплоть до полного неправдоподобия описываемых событий. Признаюсь, и я невольно скептически ухмылялась по ходу предыдущих романов, но продолжала слушать, переживая за героев. Было действительно интересно узнать о жизни в Татарии в середине 20-х годов прошлого века и проследить судьбу репрессированной татарки («Зулейха открывает глаза»). Еще более захватывающим оказался роман «Дети мои» о жителях Советской республики немцев Поволжья. Раньше я мало знала о немецких переселенцах и после романа даже углубилась в Википедию, чтобы почитать о городках Энгельс и Маркс, об указах Екатерины Второй и поверивших ей немцах.
«Зулейху» озвучила Елена Калабина, «Дети мои» - Александр Клюквин. Оба актера отлично записали аудиокниги, сумев преподнести достоинства романов и пригасить их недостатки.
За «Эшелон на Самарканд» взялся актер Иван Литвинов. Его манера исполнения, неуместно ироничная до карикатурности, окончательно погубила и без того спорный роман. Литвинов изображает начальника эшелона преувеличенно простоватым, директрису детдома – чересчур беспомощной и нерасторопной, ее подопечных детей – исключительно вялыми и безропотными. Может быть, актер предварительно не знакомился с текстом и чрезмерно играл голосом, чтобы скрыть промахи в интонациях? Или получился двойной эффект карикатурности, когда актерский раж усилил авторские преувеличения? Как бы то ни было, но когда начальник эшелона пришел в зал, где лежали больные беспризорники, а актер начал с подчеркнутым ужасом перечислять признаки разных болезней, я нажала кнопку «стоп». Если бы был взят более бесстрастный тон, то неправдоподобная картина не привлекла бы такое пристальное внимание. Но вместо сочувствия к детям актер транслирует почти раблезианские картины, и это мне не по душе. Наверное, по сюжету предстоит любовь между начальником эшелона и комиссаршей, но слушать карикатурное повествование о нежных чувствах в контексте трагической эпохи совсем не хочется.