Лежу на скамейке в парке. Никого нет, да и какой больной решит прогуляться по парку в четыре утра? Можно ловить первые лучи заката, можно купаться в тумане, а можно закрыть глаза и слушать, как оживает мир.
У меня достаточно времени, в пять тридцать обычно просыпаются первые собачники и путешественники. К этому времени я уже буду дома.
Я почему-то не удивилась, когда на соседнюю лавочку кто-то сел. Скрипнула доска, раздался шорох и всё снова замерло.
Моё любопытство пересилило, и я открыла глаза. На скамейке сидела девушку и спокойно листала книгу. Она перехватила мой взгляд минуты через две и наклонила книгу на себя.
"Сад расходящихся тропок" Хорхе Луис Борхес.
Я решила ответить ей тем же, достал книгу из рюкзака и повернула в её сторону.
"Превращение" Франц Кафка.
Мы виделись с ней каждое утро. Приходили каждый раз с новыми и новыми книгами.
Янссон, Крапивин, Саймак, Стругацкие, Москвина, Сименон, Кристи, О'Генри, Даррелл, Бредбери, Керуак...
Чего мы только не приносили, и каждый раз это был очередной шедевр литературы.
А потом мы встречались не только там. А потом мы разговаривали ночи на пролёт. А потом мы рыдали в подушки.
Она не была такой, как я, она была сильнее внутренне, она держалась за всё что умела. Полная внутренняя гармония и желание быть.
Я прощала ей нелюбовь к маслинам и скептическое отношение к бардам. Она прощала мне вспыльчивость, и желание сделать мир лучше сразу для всех.
Остальные друзья обижались на то, что я ушла в свой мир.
А у меня был чай из кедра, мокрая трава, звёздное небо и она, лежащая рядом.
Я писала стихи. И сейчас пишу. Про неё, про огонь полыхающий у неё внутри.
Я насторожилась, когда мы случайно наткнулись на моих старых друзей. Те повели себя так, как будто её нет. Её никто не знал, никто не видел, никому кроме меня она была не нужна.
О горе мне, что я взрастила семя сомнения в своём сердце! Я долго думала и спросила прямо.
Моя подруга отвела взгляд и сказала, что нам пора прощаться. Что это всё ради меня.
Я обнимала её и шептала, что так нельзя, что мы в ответе за того, кого приручили, она лишь гладила меня по голове и говорила, что так надо. Я умоляла её остаться, твердила, что старые друзья ей и в подмётки не годятся.
Она сказала, что у меня есть выбор только в том, помнить её или нет. Очевидно, что я выбрала, раз пишу здесь и сейчас.
Если кто-то её встретит, передайте ей, что я ещё жду нашей встречи.
