Еда — это уже символ. И ничего не меняется веками.
Мода изображать, что у нас на тарелке, осталась прежней. Современные люди делают селфи с едой или выкладывают фото-рецепты в сеть не просто так.
Эти изображения говорят нам о собственном экономическом статусе и образе жизни. Так мы ищем единомышленников и получаем одобрение в своем социуме.
Удивительно, но пища наша может даже высказывать национально-политическую позицию ее потребителя.
Например, мы не покупаем продукты определенной фирмы или страны производителя. И выбираем что-то более лояльное и подходящее нам. Так было всегда.
Еще до изобретения фотоаппаратов люди начали изображать свою еду.
Пещерный человек уже рисовал на стенах своего жилища то, что он ест или хотел бы съесть. И именно в то время изображение еды стало обретать иной смысл и символику.
Тайные смыслы и посыл для продуктов питания это совсем не новшество 21 века.
Не будем заглядывать в историю слишком далеко, а обратимся к живописи. Неважно, какого бы периода картину мы взяли, на ней всегда можно найти множество сюжетов, связанных с едой, где за простыми изображениями яблока или рыбы прячутся невероятные истории.
Еда в живописи — это, конечно, натюрморты, а сам жанр натюрморта в европейскую моду вошел в XVII веке, когда вдруг голландские художники, такие как Ян Давидс де Хем, стали писать на своих полотнах неожиданные предметы.
Там появились накрытые столы с букетами цветов, фруктовые корзины, сыры, вино и пиво. Этот стиль быстро проник практически везде.
Но еда на картинах была и до этого. И символы она несла в себе весьма загадочные и интересные.
Микеланджело Меризи да Караваджо — создавал невероятные шедевры. Обратим свое внимание на его полотно «Вакх», где созданная кистью Караваджо корзина с фруктами приоткрывает нам настоящие тайны и философию бренного мира.
Художник изображает еду очень тонко и слишком реалистично. Караваджо намекает зрителю, что это у него совсем не фрукты, а самые, что ни на есть, людские пороки лежат на блюде.
На картинах прошлого фрукты на столе или в тарелке считаются символами благополучия, достатка и плодородия.
А на картине Караваджо все иначе, и приглядевшись, становится понятно — его фрукты безнадежно и давно испорчены. Они уже с гнильцой и лежалыми боками, съедены червями или другими насекомыми, их листья пожухли и есть их уже не стоит.
Со стороны кажется, что это картина о скоротечности времени. Вот прекрасный юноша и гнилые фрукты. Все в мире бренно и тленно... Увы, ничто не вечно.
Но если присмотреться к самому юноше, то видны его грязные ногти. Так что не только еда символична.
Молодость и красота — как те же фрукты. Она не только проходит и увядает, за ней также может скрываться гнилая или червивая душа, которая прячет в себе что-то по-настоящему неприятное.
Диего Веласкес написал эту картину, когда ему было всего 18 лет, и многие до сих считают ее иллюстрацией к плутовскому роману, возникшему во времена средневекового рыцарского романа.
Но рыцарь в нем был не только без страха и упрека, он также плут и мошенник без каких-либо моральных принципов.
Картина носит название «Завтрак», и мы видим тут трех человек в харчевне за накрытым белой скатертью столом. Перед ними очень простая еда: хлеб, два граната, тарелка с мидиями и вино...
А в руках у старика необычный продукт для нашего времени — корень пастернака. Да, сейчас этот овощ забыт, но он очень напоминает морковь или корень сельдерея. Это, скорее, пряность или пряный корень, чем овощ или полноценная еда.
Прошло много времени, и изображение на полотне немного размылось. И современные исследователи часто видят в пастернаке кальмара или каракатицу. Это не так. Там действительно пастернак.
Еда простая, нехитрая и при этом немного плутовская. Словно обман перед нашими глазами. Зрителя уводят куда-то, что-то скрывают от него за этими простыми продуктами-образами.
У этой работы есть и другая, более интересная трактовка. Религиозная. На ней один стол, накрытый на одного, за ним три персонажа и все они разных возрастов. На столе еда, у которой свои символы: вино — это Кровь Христова, его Тело — хлеб, гранаты — символ воскресения. Что это? Изображение Святой Троицы?
Художник играет со зрителем, оставляет зашифрованные послания на своем полотне, а нам остается только гадать. Кто на ней? Плут, готовый обвести нас вокруг пальца, или христианские символы?
Но не только зарубежные художники умели прятать за едой на своих картинах что-то тайное. Наши тоже были в этом мастерами.
Борис Кустодиев написал это полотно через год после революции. Холод и голод — вот что было тогда в жизни художника. Годы счастливой юности остались где-то там позади, а пышные красавицы купчихи жили только в памяти самого Кустодиева.
Борис Кустодиев:
Живем мы здесь неважно, холодно и голодно, все только и говорят кругом о еде да хлебе…
Я сижу дома и, конечно, работаю и работаю, вот и все наши новости. Стосковался по людям, по театру, по музыке — всего этого я лишен.
Он создал свою купчиху в 40-летнем возрасте. Дама на картине совсем не купчиха, а студентка-соседка, Галина Владимировна Адеркас, настоящая баронесса из древнего рода. Художник специально добавил ей дородности, чтобы показать сытость и достаток.
Ну, а стол... Он просто ломится от вкусных и недоступных ему продуктов. Тут проскакивает некоторая ирония, где перегруженный едой стол, сам фон картины из выдуманного города и этот довольный кот, как какая-то усмешка, но без злого умысла.
Современники считали, что советский художник Б. Кустодиев этой картиной решил поиздеваться над дворянами. Поэтому полотно часто называли «Женщина за самоваром».
Эти его фрукты — символ праздника, мечта художника с парализованными ногами в постреволюционном государстве. Еды нет, денег тоже нет. Увы, и бывшей Родины уже нет. Что там дальше? Впереди неизвестность.
А посмотришь на его картину и так тепло становится, сразу хочется чаю с баранками и обязательно из блюдца.
____________________________________________
Понравилась статья?
Подписывайтесь на канал "Кулинарные записки обо всём"
Вам не сложно, а мне приятно!
Спасибо, что дочитали до конца!