«Было не страшно — мы просто не знали, чего бояться. Жутко было, только когда все начали массово уезжать: скарб увозят фургонами, колхозное топливо выкачивают огроменными автоцистернами, скотовозы забирают десятками ревущих коров», — вспоминают жители деревни Бахань Славгородского района. Деревня эта осталась только в их паспортах, на камне мемориальной аллеи захороненных деревень района, да еще в группе в «Одноклассниках», где бывшие баханцы общаются, делятся фото и ищут родственников.
Славгородский район — не самый пострадавший от аварии на ЧАЭС в Могилевской области. Если смотреть, например, по количеству загрязненных радионуклидами населенных пунктов в 1992 году, то в списке он четвертый. В Быховском районе свыше 37 кБк/м2 тогда было зафиксировано в 239 населенных пунктах, в Краснопольском — 177, в Чериковском — 123, в Славгородском — 118.
Если смотреть по количеству деревень, которые были отселены и прекратили свое существование с 1986-го по 2005 год, то Славгородский район лишился 11 населенных пунктов. Это немного по сравнению, например, с Краснопольским, где с карты исчезли 43 деревни, и с Костюковичским — тут минус 35.
При этом людей в Славгородском районе стало меньше на треть. То есть практически наравне с самым пострадавшим от радиационного загрязнения Краснопольским районом, где зафиксировали падение численности населения на 37% с 1986 года.
«Не знали, чего бояться»
Деревню Бахань на электронной карте сейчас не найти. Как и соседнюю Добрый Дуб. Такие места теперь называются урочищами. И на юге Могилевской области таких урочищ — около девяноста. Жили в них 35 лет назад более 21 тысячи человек.
Бахань теперь — тоже урочище: деревня мертва и будто бы ее и не было — все похоронено под землей. О том, что тут жили почти 200 семей, напоминают разве что относительно приличная для такой глуши дорога, ярко выкрашенный памятник красноармейцам да редкие торчащие из-под земли фундаменты зданий. Сейчас тут вотчина клещей (их тьма после наступления тепла) и диких животных: на земле видны четкие отпечатки копыт дикого кабана и косуль, следы лося или оленя.
При этом до ближайшего жилья — всего 5 км. И сельскохозяйственные поля тут обрабатывают, и скот рядом с Баханью пасут. Но таблички о запрете проезда и прохода стоят: радиоактивная зона.
Пенсионерка Светлана Неплашова по паспорту — баханка. В деревне она родилась, росла, вернулась работать после учебы, тут же вышла замуж, родила сына и дочь. А теперь живет по соседству — в Большой Зимнице.
— Я хорошо помню май 1986 года. Сыну Коле было 2 года, я была беременна Таней, — вспоминает женщина. — Мы праздновали и Первомай, и День Победы, ходили на демонстрации — и никто ничего не знал. Узнали об аварии, как и все — прошло одной строкой по телевизору. Потом в газетах коротко что-то рассказали. Ну и тишина потом. Помню, мы перезимовали, и на следующую уже весну, через год после аварии, стали детей в санатории отправлять, в 1987 году. Говорили, нужно оздоравливаться.
Со дня аварии на Чернобыльской АЭС прошло 35 лет. По данным Департамента по ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС Министерства по чрезвычайным ситуациям, с пострадавших территорий за 1986−2007 годы отселено около 138 тыс. человек, из них 75% — из Гомельской области. Самостоятельно уехали с территории радиоактивного загрязнения около 200 тыс. человек. Эвакуированные и переселенные силами государства были обеспечены новым жильем.
Для преодоления последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС в Беларуси через государственные программы с 1990 по 2020 год потратили около $ 19,2 млрд в эквиваленте