- Тетя Марфа, как же так случилось, что не обратились вовремя? – тихо спросила Ольга, выходя из дома.
- Так когда ж было обращаться? С весны до осени – сплошная работа, а зимой не выберешься – то погода, то еще что... Да он такой еще, что не очень-то и жаловался. Уже когда совсем невмоготу стало, сказал. А я смотрю – худеет мой Кузьма, хоть никогда толстым-то и н был, а тут одни глаза его черные остались на лице. Заставила в больницу съездить, а оно вон что оказалось...
Марфа заплакала.
- Я ж только сейчас поняла, Оля, что он для меня... да что говорить – свет в окошке он для меня. Все было: и ругались мы, бывало, и дрались, вернее, я его... А вот пришло время, и чувствую, что мне ж без него... – Она вытерла глаза рукой, - не знаю, как я буду без него...
- А Таня, Николай, Вова – они помогут вам.
- У них своя жизнь. Да и не хочу я обузой им быть. Они помогают, приезжают, конечно, но мы были вдвоем.
Ольга вдруг подумала, что для матери тоже Петрович - это все. Она любит всех, но Петрович – это особое...
Ольга прошлась по саду. В нем уже чувствовалось приближение осени. Даже запах листвы уже был осенний. Ольга подумала, вдыхая этот запах: летом буйная листва совсем не пахнет, но стоит осени только прикоснуться к ней своим крылом, как она начинает издавать необыкновенное благоухание. И он, этот запах, заполняет все вокруг, напоминая о приближающемся конце лета и всего, что с ним связано... Ольга сорвала листик хризантемы, смяла его поднесла к лицу. Запах листьев этого цветка нравился ей больше, чем самые красивые его цветы. Он отдавал горечью, холодом, приближением чего-то нового.
Она вернулась домой. Евдокия спросила:
- Ну что он? Как - совсем плохой?
- Ему недолго осталось. Тетя Марфа плачет.
- А как же не плакать? Век вместе прожили.
Она замолчала. Потом, глядя в окно, сказала:
- Когда у Вити случился инфаркт, я ночами не спала. Все думала, что не дай бог что случится – я не смогу без него. Мне иногда стыдно бывает даже, какая я счастливая с ним. Аж страшно становится, когда подумаю, что могли мы с ним и не встретиться. Я ведь, дочка, уже крест на себе поставила, думала, что не было у меня моего бабьего века и не будет уже. А видишь, как случилось. Каждый день благодарю бога за то, что надоумил меня тогда признаться ему...
Ольга видела, что мать действительно любит Мельникова, всю свою нерастраченную нежность отдала ему.
- А как у вас с Колей, все хорошо?
– Да, мама, все нормально, все в порядке.
- Держитесь друг за дружку, время пролетит, дети разъедутся, останетесь одни – вот и будете поддерживать друг друга.
Ольга улыбнулась: когда еще это будет! Она немного завидовала матери, а у них с Николаем все спокойно, нет той страсти, что была вначале. Они не ссорятся, редко спорят, но уж очень спокойно все.
Петрович приехал к обеду. Он выглядел похудевшим, но бодрым. С порога начал рассказывать, что произошло в совхозе, как идет подготовка к уборке подсолнуха, кукурузы. Говорил, что надо менять завгара, совсем раскис, растолстел, еле ходит. Перестал следит за порядком.
- Думаю, может, Стрельникова назначить? А, Дуся, как думаешь?
Евдокия улыбалась, глядя на мужа.
- Да откуда ж я знаю, Витя? Толик, конечно, парень хороший, работящий, а какой из него завгар получится...
- Получится, поможем, научим.
- Он ходит счастливый – скоро отцом будет! Галина говорит, что не узнает сына, - поделилась Евдокия. – Вчера видела ее. На невестку не нахвалится! Говорит, что в квартире такой порядок! И к ней приходит, помогает. А за Толиком как ухаживает! Он на работу чуть ли не в белых рубашках ходит.
- Ну вот видишь – ему нужно расти, а то жена заведующая детсадом, а он – шофер! Квартиру мы им дали, они уже переехали.
- Витя, что ты говоришь – разве это имеет значение? Я вот тоже...
- Не сравнивай, пожалуйста! Ты – моя жена!
Он обнял Евдокию, слегка прижал ее к себе. Она прильнула на мгновение и пошла готовить на стол.
Мельников поинтересовался у Ольги, как у них дела, как дети. Потом спросил:
- Тебе Маринка давно звонила?
В его голосе звучала тревога.
- По-моему, у них там не все гладко. Марина не говорит, конечно, ничего, но я ее по голосу чувствую. Тебе она ничего не говорила?
-Да нет, дядя Витя, ничего. Говорила, что на работу устроилась, в детский сад, и Дашенька с ней. Я сказала, что она правильно сделала.