Ранее: О деревне, в которой нам жить.
Я первое время в деревне хоть и не работала, но без дела не сидела. Убрала сарай, там оказались даже деревянные полы, корову брать не собирались, я не знала, как ухаживать за коровой, так что решили не мучить животное. Задумали кроликов развести и немного кур с утками. Перед домом, между домами, нашим и учителя, была выкопана большая яма, которая всегда была с водой, иногда там плавало несколько уток, чьи они были никто не знал. Они как приходили, так и уходили сами.
Для кроликов Володя сам решил сбить клетки и в свободное время всегда там что-то мастерил, ему очень нравилось, когда я была рядом и подавала ему инструмент. Он тогда такой значимый был, шутил, подкалывал. Я тоже не оставалась в долгу. И он тогда просто говорил: - «И что я в тебя такой влюбленный?».
В один выходной мы с Володей и детьми отправились в лес по грибы. Я в лесных грибах не разбираюсь, но тоже хочется походить по лесу, столько ожиданий было. Мои девочки никогда раньше в лесу не были, а потому восторженное: - « Ура!» - многократно пронеслось по дому.
Встали рано, поели, завернули с собой еды на перекус, хорошо, что я перед отъездом сюда купила непромокаемые сапожки всем, даже не из резины, а из какой-то мягкой пластмассы, да в уцененном магазине пыльники из болоньи. У нас они лежали, и никто не покупал, а вот в лес просто замечательно было. Ничто к ним не цепляется, не промокают, да и тепло тоже.
Для грибов взяли каждый по корзинке. Не думали, что много наберем, мы же не профессиональные грибники, но вышли на одну поляну и буквально с этого места набрали полные корзины опят, а там еще столько же остается.
Решили раздеть меня, сняли с меня болоньевый плащ и набрали в него еще три большие корзинки грибов. Нести конечно пришлось Володе этот узел, мне две корзины, а остальные по своей корзинке, но полные.
Решили, что –солить в кадке будем. Это процесс Володя доверил мне полностью. Самое тяжелое в засолке было, это перебрать их, промыть, а отваривали уже в своём большом казане во дворе дома, где на скорую руку создали очаг под большой казан. В результате мы засолили две кадки. Моя первая засолка удалась.
Потом Володя привез капусту и её заквасили. У нас все любили картошечку с квашенной капустой, а теперь еще и с грибами будет. Да, Володя и тут выписал на эту зиму тонну картофеля. Теперь мы её просто ссыпали в подпол, не то, что раньше в квартире, когда она стояла в мешках и время от времени её надо было перебирать, чтобы не дать ей прорасти или вовремя убрать сгнившую.
Единственно, что меня очень удручало, это отсутствие пшеничного хлеба. Его не было совсем. В магазине продавали только ржаной хлеб, который был не всегда пропеченный и внутри синего цвета. Мой желудок не принимал его, хотя раньше про него говорили, что камни переварит, а тут хоть плачь.
Иногда ездила в райцентр и там покупала пшеничный белый хлеб и вспоминала русские сказки про маменьку и папеньку, у которых героиня сказок только такой и ела. Брала много буханок, продавщица всё удивлялась, куда столько. Да я на несколько дней закупала, девчонки тоже соскучившись по этому хлебу, налетали с таким аппетитом, что уже на второй день его и не было.
Я же в деревне тоже удивлялась, куда столько ржаного хлеба деревенские покупают, пока мне Володя не сказал, что этим хлебом они скотину кормят. Я удивилась и спросила неужели комбикорма дороже стоят, а он сказал, что их практически здесь нет. Кто работает на коровнике или свиноферме, то для своей скотины подворовывает их, и на это смотрят сквозь пальцы. Кормить то чем-то все равно надо.
Да только здоровье мое подорвано магнезией, которую получила в большом количестве при сохранении недоношенной беременности, еще и климат поменяла, хожу еле-еле, сердце заходится. Иногда и руки поднять тяжело вверх. Поехала в Поликлинику в райцентре, это в шесть утра надо к автобусу выйти. Деревня вообще рано встаёт, мимо нас соседи на дойку еще раньше идут, а в другую сторону на свиноферму кто-то спешит.
Еще только ноябрь, всего ничего пожили, а я вот, раскисла, как та дорога, которая в райцентр ведет. Но ничего захожу к терапевту, а, когда приветствую их, медсестра меня по имени называет, удивилась конечно. Я её просто не узнала из-за своего состояния, и она тоже по этой же причине не сразу, поэтому и по имени позвала, чтобы убедиться. Очень плохо выглядела. Она из Тахиаташа приехала раньше нас, и мы уже здесь виделись, а вот за короткое время так болезнь меня скрутила до неузнаваемости.
Терапевт, молодой мужчина, осмотрел меня и вынес вердикт - немедленно в больницу. Сейчас вызовет мол скорую, и меня госпитализируют. Каждую минуту может случиться непоправимое, но я умоляю не делать этого, что я сейчас съезжу домой, дам поручение детям и мужу и приеду сама. Он не понимает меня, а я не могу ехать в больницу. Прошу дать назначения, у нас в деревне свой медпункт и там мне будут делать все процедуры, обещаю выполнять все рекомендации, но он неумолим.
На помощь пришла медсестра, она сказала ему, что у меня муж приемный, дети – девочки, мне просто необходимо решить все проблемы дома, чтобы принимать лечение, иначе ничего не поможет. С меня взяли слово, что утром буду в этом кабинете.
В деревне конечно никто не знал, что это не Володины дети. Строили догадки, что две его дочки, а третья моя, что я на цыганку похожа и младшая в меня, а две старшие беленькие, да и по возрасту мне не подходят, я моложе выгляжу, не иначе на детей пошла. Мои девчонки тоже язык за зубами держали, на людях его никак не называли, а дома так и был дядя Володя, а для Ланы он везде папой был.
У них с Володей полное взаимопонимание было, она ласковой была, да и ничего за пазухой не держала, всё, что он не видел или не знал, что в доме без него происходило, она ему докладывала, а он аж жмурился от удовольствия. Она его и с работы бегала встречать.
Так приехала я тогда домой и сказала Володе, что мне в больницу ложиться надо, он расстроился немного, но говорит, чтобы ложилась и о плохом не думала, всё будет, как надо. Наутро я отправилась в районную Поликлинику, откуда меня действительно на скорой повезли в больницу в другое село за шесть километров от райцентра.
Больница была в деревянном доме с печным отоплением, палат там было мало, но одну занимали одинокие и маломощные бабульки, которых мой лечащий врач содержал здесь всеми правдами и неправдами, чтобы облегчить их существование.
Обход всегда начинал с их палаты и здоровался с ними только так: - «Здравствуйте, мои красавицы!», потом спрашивал почему у них так душно, просил укрыться поплотнее, чтобы проветрить помещение, а то у них газогенераторы на полную мощь работают. Пока проветривалась палата он подходил к каждой и спрашивал о её самочувствии, а они говорили, что тут болит или там, и что снилось им, только бы подольше удержать его рядом.
Меня поместили в самую большую палату, где уже было несколько женщин с различными заболеваниями, а вот двери были стеклянными и все проходящие могли заглядывать к нам, что меня смущало. Процедурная медсестра была уже в возрасте, прошедшая войну в военных госпиталях, сухощавая, стройная для своих лет с огромным опытом работы.
Когда она увидела назначения врача, то сказала мне, чтобы после третьей инъекции одного препарата я попросила врача отменить его, чтобы в дальнейшем, когда мне возможно будет также плохо, оно помогло мне, просто чтобы не получилось привыкания к этому препарату. Врач прислушался к её совету. На второй день пришла новая соседка по палате и сказала, что врач на её отказы от госпитализации сказал, что в палате с нею будет интересная и красивая женщина, и ей будет не скучно, даже не заметит, как пролетит время.
Она с первых минут стала атаковать меня расспросами, а я себя чувствовала очень плохо, мне не до разговоров было, казалось, что с каждым днем мне всё хуже, но уже на шестой день я есть захотела, а на следующий день приехал Володя навестить меня. Сказал, что я лучше выгляжу.
В этот день из какой-то деревеньки привезли в больницу бабу Катю, одинокую бабульку, которую соседи буквально спасли от смерти. Несколько дней никто не видел дыма из трубы её дома, забеспокоились и пришли к ней, а она закрылась и собралась помирать от холода и голода. Поесть то у неё было, но одиночество в таком возрасте тяжелая штука. Она и в палате у нас не скоро оттаяла, всё лежала уткнувшись в стену.
Здесь на каждом шагу горе было, большое горе. Я такого не видела раньше, может потому, что в городе больше молодежь жила, стройка как никак, но ведь и на площадке со мной две бабули жили, но не было такого ощущения безысходности для одиноких бабуль.
Далее: Первый звоночек.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи " История знакомства моих родителей ". Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.