Для тех кто не знает. В благословенные, золотые времена Брежневского «застоя» быть водителем, так называемого «членовоза» любого ранга, начиная с шикарного Зила и заканчивая непрезентабельным козликом марки УаЗ, было весьма престижно, так как «кучеры» этих экипажей пользовались многочисленными «бонусами», сыпавшимися на них от щедрот их «ясновельможных панов» в зависимости от нахождения их на определенной ступени табеля о рангах. В накладе не оставался никто. Однако, помимо извозчичьих обязанностей необходимо было быть мамкой, нянькой, ординарцем, особо доверенным лицом, уметь крепко держать язык за зубами и исполнять множество всяких других предвиденных, и не очень, обязанностей.
"Автокучер" знал многое, чего не знала, даже, семья Босса. В этой роли в течение шести лет пришлось побывать и мне, пока возил начальника, в поте лица зарабатывая вожделенную жилплощадь. На первый взгляд, мужичком Шеф выглядел мрачным и не особо разговорчивым, но по сути был добрейшей души человеком, отзывчивым и мягким, чем я, конечно, иногда злоупотреблял.
И была у Федора Семеновича, так звали моего Босса, маленькая «фишка» - держал он в сейфе в обязательном порядке бутылочку «Столичной», баночку шпрот, либо Исландскую сельдь в винном соусе, а то и просто соленый огурчик для снятия всяческих стрессов, и поднятия рухнувшего настроения ради. При этом лицо его всегда было розовым как вечерние облака, и степень воздействия на организм релаксирующего нектара можно было определить только по степени окраски щек. Садясь в машину, он начинал усиленно плеваться в «ветровичок», изрядно пачкая боковое стекло и дверку нашего «экипажа». Я относился к этому сдержанно, считая досадными издержками производства. Бывало, в присутствии вышестоящего начальства Федор Семенович забывшись, попадал плевком на туфель кому -то из них, при этом краснея до цвета спелого томата и получал в ответ рык : «Федор!! Ты опять пьян?!!» Но инцидент как -то быстро сходил на «нет» ввиду исключительной надежности и исполнительности провинившегося.
И вот однажды, теплым летним вечером, к концу рабочего дня садится мой шеф в машину в легкой «степени розовости» и, судя по- всему в прекрасном расположении духа.
-Поехали, Сань, на объект. Посмотреть надо, как хлопцы наши трудятся, может, какой вопрос решить надо.
ДСК в ту пору работал в две, а то при аврале и в три смены. Надо, значит надо. Едем. Яркое солнце бьет в глаза. На душе радостно. Настроение приподнятое, и Федор Семенович как -то с особым «смаком» поплевывает в открытую форточку. И вдруг на горизонте появляется облачко, на глазах превращающееся в черную страшную тучу. Через пару минут вокруг творится полный апокалипсис. Шквальный ливень и мелкий град с грохотом молотят по машине. Ехать невозможно. На объекте сейчас полная трясина. Останавливаемся. Федор Семенович как - то сразу сникает и бледнеет. Вижу, домой ему ехать, явно, не хочется. Видимо домашняя расправа за «принятую» в кабинете «Столичную» внушает ему беспокойство, и причиняет некоторые душевные терзания. "Надо как -то выручать начальника", - мелькает в голове мысль. И тут вспоминаю: в кармане задней двери с незапамятных времен лежит огромная, на ноль восемь литра из толстенного стекла бутылка черного, вонючего «Вермута» производства местного винзавода.
- Федор Семеныч, винцо будешь пить?
- А что, у тебя есть? Вопрошает шеф. Достаю «огнетушитель», как в народе называли это произведение местных виноделов.
- Стакана нет, - сразу предупреждаю его.
Глаза Семеныча покосились на бутыль, а рука непроизвольно обхватила горлышко и «огнетушитель благополучно перекочевал к новому владельцу. Гулко хлопнула пробка, и вино смачно забулькало, окрашивая щеки шефа в цвет нужной кондиции. Наконец возлияние закончено. И с возгласом: "Как же вы пьете эту гадость?" мой начальник блаженно откидывается на спинку сидения, с явным удовольствием отправляет "за борт"огромный плевок. Теперь везти начальника домой совсем нет никакого резона. Пропадет человек под натиском домашней тирании.
Дождь кончился так же неожиданно, как и начался. Решено. Едем на объект. Объект – это жилой дом, доведенный до «нулевого» цикла. Грязища непролазная. Работы приостановлены, прораб с рабочими сидят в бытовке. В кабине автокрана скучает крановщик.
Федор Семенович выкарабкивается из машины в скользкую жижу. И с разъезжающимися ногами медленно, балансируя, прокрадывается к котловану. Я тянусь за пачкой сигарет, кося глазами в сторону шефа и замираю с не прикуренной сигаретой в руках. Как в замедленном кино, взмахивая руками ,оседая на пятую точку и оставляя глубокий след, мой начальник медленно сползает в котлован до половины заполненный еще парящей, теплой после ливня водой. Катастрофа!
Пулей "выстреливаюсь " из кабины и, тоже чуть не отправляюсь следом за многострадальным шефом. "Что делать?" – проскакивает мысль. "Утонет ведь болезный!" Но сползание вдруг прекращается, и над водой замирает «бюст» с расставленными руками, открытым ртом и глазами размером с фару автомобиля.
- Утонет!! – ору я истошным голосом и вижу, как из бытовки нелепо размахивая руками и выделывая ногами, замысловатые фигуры к месту утопления бежит прораб с монтажным поясом в руках. Автокрановщик стеклянным взглядом уставился на происходящее. Я вдруг понимаю замысел прораба и кричу крановщику: – Заводи!! Тот моментально выходит из ступора и запускает автокран.
Испуганные работяги бестолково суетятся возле бытовки. Подобравшись к стреле крана, вешаем на крюк страховочный пояс, и операция «Спасение утопающего» начинается. Пояс на тросе медленно опускается в котлован. Испуганный до икоты Федор Семеныч судорожно хватается за пояс и подъем "ценного груза" начинается. Из грязевой жижи медленно, сначала по пояс, а за тем и полностью появляется мой страдалец – шеф. С того, что когда -то гордо именовалось костюмом, шумно низвергаются вниз потоки грязи. Семеныч медленно подплывает к краю котлована грязной сосиской обвисая на поясе. И вдруг его руки не выдержав напряжения, разжимаются, и с громким «чвак!» разбрасывая тучи брызг, шеф смачно плюхается обратно!
Но приободренный вовремя пришедшей «квалифицированной» помощью, он не теряя присутствия духа, с ловкостью ужа вползает головой и руками в страховку, и тычет большим пальцем руки вверх. Кричать – «вира» видимо сил не осталось. Трос снова заскользил вверх и, наконец, шеф благополучно обосновывается на тверди матушки земли.
Вздох облегчения слышится в нестройных рядах «спасателей». И даже кое -где послышались глумливые смешки. Бережно подхватываем пострадавшего под руки и ведем в бытовку. Ну все , думаю, хорошо то, что хорошо заканчивается. Обсохнет шеф, почистим его немного и отвезу его домой, сдам лично, супруге с рук на руки. Я даже не подозревал, как жестоко я ошибался!
По прошествии примерно двух часов, когда стрелки сошлись на двадцати одном часе пополудни, в моей душе смутно зашевелилось беспокойство. Явно, что- то пошло не так. Шефа все не было. Выкурив пол пачки «Опала» выбираюсь из машины и иду по подсыхающей грязи к бытовке. Свет погашен. Заснул он там, что ли, болезный? Но… бытовка пуста! "Да куда же он делся, бес его забери", -с возрастающим беспокойством подумал я. "Опять, что ли «ухнул» в котлован? Надо искать!"
И пошел я вдоль вырастающих стен восьми подъездного дома, пристально вглядываясь в окружающий строительный ландшафт, отыскивая следы исчезнувшего начальника. На противоположной стороне объекта нахожу прораба с рабочими, укладывающими рельсы для башенного крана.
-Вы еще здесь? – удивленно поднимая брови вопрошает прораб.
-Эээ, Леша, дорогой, ты же с шефом был в бытовке?
-Ну был, ну и что? Высох Федор Семеныч, налил я ему спиртяшки грамм двести, да и пошел он куда -то.
-Ешкин кот!! -схватился за голову я. -Куда пошел?
-Да вон туда, -махнул рукой прораб в сторону троллейбусной остановки. -Ну, ты и чудак на букву «м»!- Возмущению моему не было границ. -Да почему же ты не отвел его к машине??
-Дык он туда и поплелся. Да и на кой это надо мне,- неожиданно закипел Леша. -Твой же шеф, вот и нянчись с ним сам, у меня своих архаровцев хватает. Следить не успеваю.
А ведь прав Алексей, в душе соглашаюсь с ним я. Сам «прощелкал» начальство, сам и ищи. Побродив еще пол часа по строительному «бурелому» , решаюсь ехать к шефу домой и объявлять жене о пропаже горячо любимого мужа и начальника.
От всплывшей перед глазами картины на душе заскребли кошки, и стало как -то не по себе. А жил шеф метрах в восьмистах от стройки, если переть напрямую через кусты и пару чьих -то небольших огородиков. Ладно. Делать нечего. Надо ехать и каяться за потерю бдительности вкупе с начальником.
Жил шеф в обыкновенной «трешке» на первом этаже. Роскошество в те времена не приветствовалось. Подхожу к дверям, нажимаю звонок и прогоняю в голове душераздирающую картину. Плач, охи, вздохи. Открывается дверь и на пороге появляется заспанная супруга Федора Семеновича. Её брови удивленно ползут вверх. -Ты чего так поздно, Саша? На работе что случилось?
- Случилось, Нина Васильевна, -пробурчал я, втянув голову в плечи. -Федор Семеныч пропал.
-Как это – пропал?- оторопело спрашивает Нина Васильевна. - Куда пропал? Часа два уже как спит он. Грязный весь приперся, говорит в котлован грохнулся. Помылся и спит. Я думала, ты его привез. Ясно! Разберусь завтра с ним, - сразу все поняв, сказала бывалая Нина Васильевна.
Растерянный и обессиленный возвращаюсь домой. И, долго я засыпал, пытаясь прогнать назойливую мысль: "Ну какой такой «мозгоотбойный молоток» находился в этой окаянной бутылке с убийственным Вермутом?"