Жан Антуан Ватто (1684 – 1721) – фигура довольно загадочная. Мы почти ничего не знаем о его личной жизни, трудно также понять, как этот сын кровельщика, втайне от отца пешком ушедший в 18 лет в Париж из родного города, стал одним из самых тонких художников своего времени. Позднее Ватто называли «художником галантных празднеств», а потом считали предтечей стиля рококо. Но слащавый Буше и легкий Фрагонар неизмеримо далеки от него. Ватто стоит особняком среди художников XVIII века. В его картинах часто чувствуется что-то скрытое, ускользающее от взгляда.
Об этой ускользающей тайне Ватто хорошо сказал поэт Геннадий Иванов: «Гармония? Очарованье? Разуверенье? Все не то. Никто не подыскал названья прозрачной прелести Ватто». В нем действительно есть и очарование, и грусть, и ирония, и какой-то отстраненный взгляд на своих героев и на зрителя.
Как Жиль на едва ли не лучшей его картине, он смотрит не на нас, а в себя, слегка улыбаясь затаенной и печальной улыбкой. Дитя XVIII века, Ватто скорее вспоминает о нем, а не изображает, каким бы странным это ни казалось. И нам тоже начинает казаться, что мы когда-то прогуливались в этих парках, разглядывали статуи, наблюдали за игрой взглядов влюбленных парочек, смотрели на игру бродячих актеров. Такая память рождается только от встречи с настоящим искусством.
