Деревья, как воздушные шары, надуты воздухом и зеленью, и светом. Дождём омыты мокрые стволы, в команде "смирно", тянут ветки к небу. Взбесившись селезни за самками бегут и догоняя, давят их любовью. И голуби надутые голубушек клюют, не чуя под собой дорогу. Мы все слегка чумеем от весны, от бабочки, присевшей на мгновение в ладонь, как поцелуй весны и от дождя, от молодой листвы, от воздуха, как от вожделения. Любуемся лягушкой, как цветком. Красавец зяблик будто не боится и скачет рядышком слегка бочком, желая с лужицы воды напиться. Любовью делимся — весна и мы. Бежит любовь по ниточке незримой, забрасывая искорки весны нам в души и сердца ранимые.
Деревья, как воздушные шары,
надуты воздухом и зеленью, и светом.
Дождём омыты мокрые стволы,
в команде "смирно", тянут ветки к небу.
Взбесившись селезни за самками бегут
и догоняя, давят их любовью.
И голуби надутые голубушек клюют,
не чуя под собой дорогу.
Мы все слегка чумеем от весны,
от бабочки, присевшей на мгновение
в ладонь, как поцелуй весны
и от дождя, от молодой листвы,
от воздуха, как от вожделения.
Любуемся лягушкой, как цветком.
Красавец зяблик будто не боится
и скачет рядышком слегка бочком,
желая с лужицы воды напиться.
Любовью делимся — весна и мы.
Бежит любовь по ниточке незримой,
забрасывая искорки весны нам
в души и сердца ранимые.
