«Ex contrario». – Это же очень дорого! – воскликнул я. – А что будет с последним из плодов? Ведь через два месяца он созреет.
– Я велю вытрясти из него всю душу, – сказал генерал. – Если этот юноша его тронет – я лично вырву ему глаз.
– Очень страшно, – ответил я. – Вы бы хоть одного из ваших военных портных на него натравили…
Генерал улыбнулся. – Знаете, о чем я мечтаю?
– О чем? – спросил я.
Генерал от скуки стал расхаживать по комнате. – Знаете, – сказал он, – ведь в 1799 году я видел лучшие свои дни. В каком-то ресторане я сидел с генералом Дезэссэ, пил шампанское и глядел на танцующих. Вдруг вижу – какая-то девка танцует под музыку. Как сейчас.
Конечно, я сразу туда кинулся, а она в углу сидит, голая. У нее были такие груди, что хоть в огонь. Ну, схватил я ее – и за дверь. Она стала кричать, а потом перестала. Потом опять кричать, а потом затихла. Мне стало скучно, и я положил ее под стол. Просыпаюсь – а она все еще там лежит. Я хотел ее поднять – а она вдруг к окну головой повернулась и как закричит! Ужасно закричала. А потом как замолчит – и лежит. Я ее снова за плечо схватил – а она не двигается. Тогда я ее за руку схватил, а она вдруг как вцепится мне в палец! Я аж испугался. А потом она на меня как прыгнет! Не успел я в окно выскочить, как все кончилось.
И так это меня напугало, что я сам себя не помню, а выбежал в прихожую и оделся. Через полчаса уже был в кабинете у командующего – а мне сказали, что она под столом лежит… Теперь вы знаете – чего я хочу от жизни. Сейчас это практически никого не интересует. У них, наверно, разговоры о футболе, баньке и солярии… А я хочу эту девочку с такой грудью – и чтоб еще пятки бантиком. Что вы думаете, нет? Нет, я серьезно, даже всерьез. Вы думаете, у меня в жизни был другой смысл? Да у меня ни одной секунды не было! И вот только в этом смысле.
Когда я все это понял, то почувствовал такое облегчение, что даже заплакал. Но это, наверно, показалось. Не обращайте внимания. Плачу я по другому поводу. А ну, налейте… Так и быть, я вам расскажу. Только молчок! Только вам, девочки. Молчание и – доверие… В общем, слушайте, а то от вас никаких секретов не останется.
Так вот, был я маленький и очень тосковал. То есть я не то чтобы тосковал, а это со мной постоянно происходило. Особенно по вечерам – все время. Но если ночью – оно даже лучше. В том смысле, что никаких кошмаров и вообще никаких мыслей. Только что-то неприятное на сердце. А днем иногда незаметно становилось. Я это понимал, конечно. Это же у всех так бывает. Не буду говорить, что это такое. Скажу только, что это был тревожный, нервический период. Но все равно приятно. По вечерам на сердце легче, потому что возникает надежда. Я в школу ходил с надеждой, что я научусь и тоже буду жить в большом и светлом городе и у меня будут красивые девчонки, которые будут меня любить, а потом будут иметь на меня право. Может, конечно, этого и не будет, но кто его знает. Книжки читал я тоже с надеждой. Не все. Больше всего – про войну. Вы уж не обижайтесь, но знаете ведь, какие дураки книги читают – про себя самого. Даже удивительно.
Еще я много раз в кино ходил. Еще я в пельменную ходил. Вернее, пельменную я даже не то чтобы очень любил, а так… В общем, знаете, когда выпьешь – можно сказать, что это одно из немногих удовольствий, которые я умею ценить. Это до восьмого класса, а потом пошла у меня обычная такая жизнь. Никаких происшествий. Все идет хорошо, все тихо, и вдруг – хрясь! И опять полоса неудач. Просто удивительно.
Ну в общем, если хотите, можно сказать, что я первый в мире слепоглухонемой парень. Или даже не первый, а второй. Невелика разница. Но вы все равно не подумайте, что я зазнался. Просто я думаю, что это надо честно признать. Все, что со мной было – оно и есть я. Но я все время сознаю, что другие об этом не знают. Понимаете? И когда у меня просто руки-ноги отнимаются, а еще тошнит иногда, то ведь это не значит, что я собой недоволен.
Вы, наверно, думаете, что я свихнулся. Но я не думаю, что я сошел с ума. У меня такое чувство, что я становлюсь другим. Все, что я знаю, не правда, но это все равно я. Понимаете? По-настоящему. А вокруг все слепоглухонемые, и я один. Совсем один. А у меня есть разум, и я все понимаю. Поэтому я и не могу вам рассказать про него ничего. А про себя – расскажу, раз вам интересно.