Рано поутру, когда солнце еще только собиралось взойти на небо, а птицы едва-едва начали пробовать свои голоса, в Городе раздался звон большого колокола. Он не возвещал ни пожар, ни мор, ни войну – он звал на вече. Удивленный народ собрался на холме под древним дубом, где еще предки судили и рядили много-много лет и веков тому назад.
На холме уже стоял воевода Хмар вместе со старшей дружиной. От него-то люди и узнали страшную весть: княгиня Киценя сбежала из терема, где после смерти мужа заперлась вместе с детьми – умом видно тронулась от горя… сбежала и унесла с собой наследника-княжича Владислава и сестру его близняшку Мирославу… Сбежала не одна – помогал ей княжеский кметь Добрыня, знать очаровала его лесная колдунья…
Выслушав новость, люди сначала ужаснулись, а потом потихоньку успокоились: сбежала и сбежала, может даже к лучшему…
Княгиня всегда была чужая в Городе. Привез ее князь неведомо откуда, будто своих девиц не было вокруг. Мало того, что без роду, без племени, так еще поговаривали, шепотом конечно, что она лесная дева, оборотень… А имя-то – не выговоришь… и глаза зеленым светятся… как есть кошка дикая!
Не зря, видно, в приданное с собой двух котов притащила, здоровых да лохматых, всюду за ней ходили… Глазищи желтые да круглые уставят – не смигнут. Жуть одна! Кошки должны мышей ловить да на печке спать, а эти коты – особые, бойцовые, как кот Баюн из сказки: одевай железный колпак да железные рукавицы, бери в руки оловянный прут да охаживай… «Оловянный прут гнется, не ломается, вокруг хребта обвивается…» Иначе не отобьешься. Это против одного, а если двое… То-то и оно… Страх да и только! Говорят они и у колыбели сидели, младенцев стерегли.
Детей жалко, конечно, что и говорить, особенно наследника. Да неизвестно еще, что бы из них, в конце концов, выросло. Да и дитё малое – тоже не князь, все равно пока растет да взрослеет надо кого-то кликать старшим над Городом…
В общем, поужасались люди, поохали, пошептались и выбрали новым князем Хмара воеводу.
Мало кто из собравшихся заметил старика-волхва, который пристроился в заднем ряду толковища и слушал речи Хмара с застывшим грозным лицом. Подошел ну и подошел, пусть себе стоит… Давно уже никто не спрашивал совета у волхвов, да и Богов поминали всуе, кое-как на скорую руку. Сами чай не лыком шиты…
И, тем более, никто не обратил внимания на то, что большая черная, неведомо откуда взявшаяся туча скрыла Солнце, словно не хотело небесное светило слушать обманные речи, видеть неправые дела. Много лет уже не глядели люди на небо, не разбирали приметы – знаки воли Богов - своим умом жили…
Даже услышав раскаты грома, народ не встревожился, просто заторопился и стал расходиться по домам, чтобы под дождь не попасть.
Скоро на холме под священным дубом остался один старик-волхв. Поднявшийся ветер развевал его длинные седые волосы и бороду. Воздев руки к небу, старик кричал что-то, но шум дубовых ветвей заглушал слова, в которых он ни то обвинял кого-то, ни то просил о чем-то Богов.
Х Х Х
В Стольном городе на торгу несколько дней все только и говорили, что о событиях в соседнем Городе: о сбежавшей княгине Кицене и пропавших детях… Сейчас заговорили о другом.
Княгиней, женой стольного князя Владимира была сестра князя соседнего Города Милослава. Жили они уже три года в любви и согласии, только вот детей у них не было. Милослава молила Богов о помощи и, наконец, этой ночью увидела в вещем сне младенца, лежащего у подножья кумира Великой Матушки, что у родника за городом. Княгиня проснулась среди ночи, разбудила мужа и послала его к мольбищу… Действительно, у ног Богини князь нашел завернутого в пеленки мальчика, нескольких месяцев от роду. От всей души поблагодарив Великую Матушку за подарок, Владимир отнес найденыша в княжеские хоромы и назвал его Владом, видимо в свою честь.
Богине, в благодарность за великую милость, князь приказал принести в жертву 7 горшков меду, 7 крынок сметаны да 7 мер ржи. Княгиня в подарок Великой Матушке взялась собственноручно соткать кусок браного полотна…
Вот о чем судачили люди в торговых рядах Стольного города.
Х Х Х
С тех пор прошло шестнадцать лет…
Влад медленно шел между торговыми рядами, не замечая ни шума, ни толкотни обширного торжища Стольного города. Ему здесь ничего не было нужно. Он просто сбежал с княжеского двора туда, где людно и весело.
Но это не помогло. Влад шел, опустив голову, и не видел ни товаров, ни продавцов, ни покупателей.
Случайно подслушанный разговор не давал юноше покоя. Князь сказал Милославе: “Не волнуйся за сына... Ты же знаешь, что у Влада своя судьба…”
“Подкидыш…” – звенело в голове у Влада. “Подкидыш!!! Конечно, у меня своя судьба… Кто бы сомневался!..”
Князь никогда не называл Влада сыном. Он заботился о нем, старался, чтобы тот ни в чем не испытывал нужды. Но приемыш прекрасно видел, что Владимир любит по-настоящему только своего родного сына.
Милослава тоже переменилась после того, как десять лет назад у нее наконец-то родился ребенок. Она продолжала любить найденыша, но Влад сразу почувствовал благодарность княгини, когда перестал вслух называть её матерью.
А теперь оказалось, что Милослава беспокоится о том, как бы подкидыш не отнял у родного сына княжеский престол.
Смириться?.. Или бежать, чтобы не мозолить глаза приемным родителям… “Спасибо, что вырастили и воспитали,… а теперь прощайте!..” Влад представил, как он кланяется князю с княгиней и уезжает, куда глаза глядят – в дальние неведомые земли. Сцена получилась впечатляющая. Стало жалко себя до слез.
“А ведь говорили: Божий дар… Ха! Божий дар… Подкидыш! Обыкновенный подкидыш!..” – с горечью подумал он.
- Подкидыш!!! Держи его! – вдруг разнеслись над торжищем звонкие мальчишеские голоса.
Влад вздрогнул, поднял голову, схватился за рукоять меча. Глаза его грозно сверкнули из-под нахмуренных бровей – кто посмел оскорбить княжеского отрока!
Влад огляделся. Нет, кричали не ему. Целая орава ребятишек прыгала вокруг маленького худенького паренька, одетого в невероятные лохмотья, и, дразня, повторяла:
- Подкидыш! Подкидыш!
Мальчонка сжал кулаки и громко сказал:
- Я не подкидыш! У меня брат есть… старший… и он меня обязательно найдет!
- Врун! Врун! Бей его!.. – заорали мальчишки и бросились в драку.
Паренек отчаянно отбивался, но нападавших было слишком много.
Влад быстро шагнул вперед, выдернул мальчонку из образовавшейся кучи малы и поставил перед собой. Под глазом у героя наливался синяк, на лбу набухала шишка, из носа капала кровь.
- Ты кто? – чуть насмешливо спросил Влад.
- Найден…
- Подкидыш! – взвыли мальчишки.
- Молчать! – рявкнул Влад, и те испуганно притихли.
- Меня раньше Жданом звали… - прошептал паренек разбитыми губами.
- А я твой старший брат. Наконец-то я тебя нашел!..
Влад замолчал, пораженный своими же собственными словами. Мальчишки и вовсе затаили дыхание. Ждан-Найден потрясенно смотрел на неожиданно обретенного брата, которого он явно выдумал от безнадежности, обиды и одиночества, и вдруг горько-горько заплакал.
Влад взял мальчика за руку, сказал ласково, уже ничуть не жалея о внезапно вырвавшихся словах:
- Пошли-ка домой, братишка. Отмыть тебя надо и накормить – вон какой грязный да тощий…
Влад держал в своей руке тонкую немытую ручонку и чувствовал себя необыкновенно сильным, почти всемогущим. Все его горести и обиды отодвинулись куда-то далеко и показались вдруг ерундой по сравнению с несчастной судьбой этого малыша.
«У меня есть дом, там меня любят, заботятся обо мне… Никто меня не гонит прочь, не насмехается, не травит… А теперь у меня будет младший братишка». Влад повеселел и быстрым шагом направился к княжеским хоромам. Присмиревший Ждан послушно поспешал за ним.
«И чего я так расстроился? – думал Влад. - Ведь и не думал никогда, что из меня князь выйдет. Я – воин, княжеский отрок, потом гриднем стану… И из мальчишки сделаю воина, оруженосцем моим будет… Братишка!..» – он опять улыбнулся про себя.
Х Х Х
А через несколько дней вечером князь Владимир позвал Влада к себе в покои, и они долго беседовали о чем-то… Этой же ночью княжеский приемыш вместе с названным братишкой исчез из стольного города. Никто не знал, куда они уехали и зачем. Князь с княгиней о нем не спрашивали. По городу поползли слухи, что Влад возмечтал о княжеском столе и приемный родитель выгнал его из столицы от греха подальше… Но так это или нет, люди не знали…
Влад и Ждан, молча, ехали по лесной тропинке. Путь их лежал на полночь, в дремучие, мало кому ведомые, леса.
Влад задумался, вспоминая недавний разговор с князем Владимиром. Он узнал столько необыкновенного, что до сих пор не мог оправиться от потрясения. Оказывается он не просто Влад, а Владислав - сын князя Соседнего Города. И, возможно, ещё жива его мать - княгиня Киценя и сестра-близняшка Мирослава.
Где-то далеко в непроходимых северных лесах живёт народ, знающий секрет выращивания необыкновенных бойцовых котов, и Киценя родом оттуда. Может быть, там спаслась она вместе с дочерью, когда странной смертью погиб её муж. Ведь мёртвой её никто не видел.
Вместе с другом князя кметем Добрыней княгиня пыталась унести детей из Города. Они бежали тайным ходом, и княгиня сама толком не знала от кого она спасается. Но их ждала засада…
Владислава унёс от врагов Добрыня, но до Стольного Города он не дошёл, умер от ран у подножья кумира Великой Матушки… А княгиня с дочерью пропали неизвестно куда…
Оказалось, что Влад приходится стольному князю и жене его княгине Милославе племянником, и у него, действительно, - своя судьба.
Князь Владимир не мог ничего доказать, но подозревал теперешнего князя Хмара в давнем предательстве – кметь Добрыня успел перед смертью рассказать о быстрой и странной смерти Бронеслава, о том, что жена его княгиня Киценя догадывалась о чем-то и, стараясь спасти детей, сначала заперлась с ними в своём тереме, а потом бежала тайным путём, о котором знали только самые приближённые к князю люди – но ведь была засада в лесу за Городом…
А недавно зашёл на княжеское подворье гусляр-бродяга Словиша и рассказал князю страшную тайну: Хмар нанял разбойника Анику и заплатил ему большие деньги за смерть Влада… видимо, он узнал как-то, что жив ещё законный княжеский наследник…
Вот Владимир и отослал племянника из Стольного Города, чтобы в северных неизведанных чащобах нашёл он свою родню по матери и вернулся уже взрослым воином, хорошо бы вместе с сестрой, добиваться княжества, принадлежащего ему по праву наследства…
Владислав с трудом оторвался от своих мыслей. Солнце клонилось к закату - пора остановиться на ночлег. Владу приглянулось небольшое лесное озеро, и он повернул коня к нему. Развели костёр, поужинали. Ждан молчал и печально вздыхал.
- Что-то загрустил ты, братишка, - улыбнулся ему Влад.
- Я должен тебе рассказать…
- Ну, так расскажи…
- Влад, у меня и правда, есть старший брат… Только, он – мне не брат!..
- Что-то я не очень понимаю…
- Он говорит, что брат… А на самом деле, он убил моего отца, и маму, и всех… Я случайно услышал…
- Да, кто он-то?!
- Его Аника зовут!..
- Разбойник что ли?
- Да, и меня забрал к себе, чтобы я тоже разбойником стал, а я не хочу!.. Он меня избил сильно и на дороге бросил так, чтобы купец один нашёл, богатый очень… Я потом, должен был ночью ему и его товарищам ворота открыть… или бы он меня убил… Я убежать хотел, когда ты меня к себе забрал… - Ждан еле сдерживался, чтобы не заплакать.
Влад обнял мальчика за плечи, крепко прижал к себе.
- Не горюй, братишка!.. Прорвёмся!..
- Ему много денег заплатили, чтобы он тебя убил… - Ждан не удержался и всхлипнул. – Мне Словиша сказал: «Беги и Влада своего забирай. Аника хочет, чтобы ты ему яд дал…» Я сразу хотел тебе рассказать, но мы и так уехали… Он наверняка где-то впереди поджидает… Нам нельзя дальше по дороге ехать! И осторожней надо, Аника хитрый очень - он кого хочешь убить может!..
Влад ласково потрепал мальчика по голове.
- Ничего, мы лесом… А сейчас в кустах у озера схоронимся.
Они погасили костёр, собрали вещи и перебрались на другую сторону озера, подальше от дороги…
Х Х Х
Словиша шёл по дороге, ведущёй из стольного города на заход солнца. Он торопился уйти подальше - если Аника со своими молодцами поймают, то ему несдобровать. Убить его, конечно, не убьют – брат всё-таки… Но Аника будет выпытывать о Владе, а Словиша с детства не мог говорить неправду. Уж кто-кто, а брат это знал лучше всех – сколько раз он выведывал у него чужие тайны…
Поэтому, когда родители умерли, взял Словиша свои гусли, рушник, что ещё мама вышивала, да каравай хлеба и ушёл из родного дома, куда глаза глядят. И до сих пор скитается по свету…
Аника тоже вскоре покинул своё село, стал вольным молодцом, а потом и знаменитым атаманом…
Словиша надеялся добраться до Ведьминого леса – туда путь Анике заказан: не пустит его Лесной Хозяин. И вот уже совсем недалеко, рукой подать…
Но тут дорогу ему преградили трое: впереди стоял Аника.
- Здорово, брат…
- Поздорову и тебе, Аника.
Словиша про себя молил всех Богов, помочь ему сохранить чужую тайну…
- Куда путь держишь?
- В Соседний Город на ярмарку, - вдруг неожиданно для себя самого, первый раз в жизни соврал Словиша.
- На ярмарку?.. Ну, что ж, добрый путь… Но только скажи, сначала, где Влад?!
- А я почём знаю?..
- Как это не знаешь! А князю кто про него сказал! Не ты?!!!
- Я.
- Ах, ты мерзкое отродье!!! Говори, где Влад?!!! Где кошачьи люди живут?!!!
- Я не знаю, Аника… - спокойно сказал Словиша очередную ложь, не иначе Боги услышали его молитву и помогли – самому бы ему ни за что не справиться.
Аника не знал, что и подумать – ведь брат не способен утаить правду. Он так разозлился, что не смог сдержаться, и наотмашь ударил Словишу дубинкой по голове - тот без чувств упал на дорогу…
- Привяжите его к дереву… - бросил Аника своим молодцам и поспешно скрылся в кустах, даже не оглянувшись на брата.
Х Х Х
Владислав рано разбудил Ждана, и они выехали ещё до рассвета. Ёжась от утренней прохлады Жданко сказал:
- Влад, я тут все тропинки знаю… нам на запад надо, в обход, а уже потом на полночь свернём…
- Ладно, веди…
Еле заметная дорожка вилась между высокими елями, копыта коней бесшумно ступали по опавшей хвое, и, в окружающей тишине, Влад чётко услышал стон. Жданко тоже насторожился и прошептал:
- Может, Аника рядом, спрятаться бы надо…
Они спешились, завели коней в самую чащобу и снова прислушались – где-то совсем рядом снова жалобно застонал человек. Влад отдал Ждану повод своего коня и, жестом приказав тому оставаться на месте, пошёл на звук. Осторожно прокравшись за кустами, он увидел небольшую полянку и человека, привязанного к огромной ели. «Словиша, - узнал он гусляра, - Видно, и впрямь, Аника где-то рядом…»
Владислав долго прислушивался и приглядывался, опасаясь засады. Но вокруг было совсем тихо и спокойно, только над головой у него вдруг тревожно запищала невидимая синица, и из еловых ветвей ей ответила другая.
Решившись, Влад метнулся к Словише, быстро разрезал верёвки и, подхватив раненого на руки, поспешил к Ждану.
Гусляр был без сознания, на голове его зияла страшная рана.
Жданко разорвал запасную рубаху на ленты, достал бурдючок с водой, быстро и ловко промыл рану, забинтовал голову…
- Ты оказывается – мастер… - удивлённо сказал Влад.
- Аника меня многому научил, только оказывать не велел, - серьёзно ответил Ждан.
И вдруг одним ловким движением он откатился за кусты, и, не вставая, метнул во Владислава неведомо откуда взявшийся у него в руке нож, который, просвистев мимо его виска, воткнулся в еловый ствол. Влад не подал виду, что испугался, а спокойно сказал:
- И здесь ты – мастер…
- Аника – страшный человек, но учитель – хороший, - грустно сказал Ждан и напомнил: - Уходить надо, рядом он где-то… Здесь есть только одно место, где он не сможет нас достать…
Х Х Х
Жданко ехал впереди, внимательно вглядываясь в лесную чащу. Влад чуть придерживал своего гнедого, чтобы не потревожить Словишу. Уже видны были могучие дубы Ведьминого леса…
Вдруг Ждан пронзительно свистнул, пришпорил своего коня, и тот вихрем помчался вперёд. Гнедко понёсся следом, Влад же изо всех сил старался поберечь раненого.
Сзади, чуть-чуть не задев круп его коня, упало огромное дерево, просвистели мимо стрелы…
Ждан и Влад, чудом избежав ловушки, галопом проскакали между двух огромных дубов и оказались в заповедной дубраве. Сразу стихли злобные крики и проклятия разбойников – им не было сюда хода. Но беглецы не знали, как примет Лесной Хозяин их самих.
Кони постепенно замедлили бег и вскоре пошли шагом…
Владислав покрепче прижал Словишу к себе, тот так и не пришёл в сознание.
Старый волхв Гдань, задумавшись, сидел под огромной елью у входа в Древнее Святилище.
Волхв вспомнил старые времена, когда он был вождём племени. Пришёл в деревню молодой парнишка-гусляр Словиша, привёл с собой Киценю, внучку Гданя, и принёс на руках маленькую дочку её - Мирославу. Киценя еле-еле брела по тропинке, а правнучка его от голода и слабости даже плакать не могла.
Волхв из Древнего Святилища сказал ему тогда:
- Видел я вещий сон: велели Боги отдать наши Гусли Словише, что спас и привёл к нам сродников твоих. «Иначе, - сказали, - погибнет всё котовое племя и только в сказках останется память о бойцовых котах-баюнах!..»
Пожалел он тогда Гусли, сохранявшиеся в его роде с незапамятных времён, а, может быть, не очень-то поверил волхву…
И вот сбываются предсказания Богов: болеют и умирают дети… а кошки родят маленьких и слабых котят.
Правда, прошлой весной его полосатая любимица принесла двоих котят-богатырей, таких, как в старину – кота и кошку. Кошка с правнучкой его подружилась, та назвала её Пятнышко, за белую отметину на лбу, а кот к старому волхву привязался. Воспитывал его Гдань, но даже имя не мог ему придумать, звал просто – Полосатый. Чувствовал – не его это кот, может быть, для Словиши растёт…
А сегодня увидел волхв сон. Явился ему неведомый Бог – седенький старичок в странной одежде, весь в огненном сиянии, и сказал:
- Посылай, Гдань, правнучку свою в Стольный город, пусть возьмёт с собой Гусли и кота с кошкой, что родились прошлой весной. Гусли надо отдать Словише, а кот сам хозяина себе найдёт… Не сделаешь так, пеняй на себя – погибнет племя твоё, и только эхом отзовётся слово о коте Баюне в сказках для маленьких детей…
И вот сидел Гдань и думал… А что думать-то?! Думать нечего! Надо собирать девочку в дальнюю дорогу.
Х Х Х
Мирослава боялась, конечно, ехать в неведомую даль, но и радостно было хоть чем-то помочь своему народу. Она и так многое делала в родной деревне: ухаживала за больными ребятишками, воспитывала котят… Но это ведь совсем другое дело. А подвиг – это подвиг, кто не мечтает об этом в юности… За други своя!..
Славка оделась в дорожную одежду юноши, как посоветовал прадед, собрала кой-какую снедь, взяла из конюшни лучшего коня, оседлала его особым седлом со специальным сидением для двух котов спереди.
Гдань вынес из святилища гусли. Все жители селения собрались, чтобы проститься со святыней. Каждый подошёл, благоговейно погладил чудесный резной узор на гусельной доске, полюбовался напоследок; женщины плакали…
Старый волхв бережно закутал гусли в мягкую овчину и осторожно убрал в перемётную суму.
Славка поцеловала на прощание прадеда, кликнула Пятнышко и Полосатого, вскочила в седло и, махнув рукой всем собравшимся у святилища сродникам, поскакала из родной деревни в дальнюю даль…
Х Х Х
Вечерело. Мирослава выехала из еловой чащи на заросшую травой тропинку. Пятнышко и Полосатый сидели бок о бок спереди на седле. Вдруг кошка насторожилась, кот тоже пошевелил ушами. Мирослава остановила коня и ясно услышала людские голоса за поворотом дороги.
Быстро привязав коня за придорожными кустами, она осторожно прокралась вперёд.
Увиденное потрясло её до глубины души. Посреди небольшой поляны к дереву был привязан какой-то паренёк. Обнажённое до пояса тело было исхлёстано и окровавлено, рядом стоял могучий молодец, держа в руке плеть. Другой, видимо главный, вёл допрос.
- Ты расскажешь мне обо всём! Не сейчас так через час или к вечеру!.. Где Влад?! Куда вы дели Словишу?!
Он подал знак своему молодцу, и тот несколько раз со всего размаха хлестнул мальчика плетью. Тот дернулся от боли, но даже не застонал, только прикусил губу.
- Говори, как найти котовых людей?!!! Там ли Мирослава?!!! – всё больше свирепея, проорал главный.
- Я всё равно не скажу… - тихо и с большим трудом ответил паренёк.
Славка больше не могла терпеть. По её знаку кот и кошка дружно бросились на того, кто допрашивал: Полосатый вспрыгнул на голову, норовя выцарапать когтями глаза, а Пятнышко – на спину… Человек, ничего не видя и не понимая, закружился по поляне, завывая от ужаса и пытаясь сорвать с себя кота…
Мирослава же метнула нож в человека с плетью, и тот упал замертво, поражённый в самое сердце…
Второй нож, брошенный также метко, прервал мучения главного разбойника.
Х Х Х
Мирослава бросилась к юноше разрезала трясущимися руками связывающие его верёвки. Он пошатнулся, но на ногах устоял… низко до земли поклонился:
- Спасибо тебе, добрый человек…
Потом присмотрелся повнимательнее и сказал, чуть слышно, почти про себя:
- А похож-то как… или похожа…
Ждан, а это был он, почти не сомневался, что Милостивые Боги свели его с Мирославой…
Славка ничего вокруг не видела и не слышала, её била дрожь, в голове была только одна мысль: «Я убила человека, даже двух!.. Всемогущие Боги, я убила человека!..»
Мирославу учили, конечно, сражаться. Прадед сам обучал её, метать ножи так, чтобы случайно не поранить, нападающих котов… Она могла попасть точно в цель и в темноте, и с закрытыми глазами… но там-то было чучело, а здесь живой человек!.. Пусть и разбойник, но живой же!..
Ждан, понял, что с девушкой что-то неладно и спросил участливо:
- Что с тобой, тебе плохо?
- Я человека убила… - чуть слышно прошептала Славка.
Ждан вспомнил, как это было с ним - Аника всё совал ему в руки лук и стрелу, а он наотрез отказался убить человека. И «брат» избил его до полусмерти, бросил в погреб, и держал на хлебе и воде… Он опять отказался… и опять… на четвёртый раз не выдержал и выпустил стрелу, которая окончила мучения очередного пленника, которого Аника целый день допрашивал… А было ему тогда 9 лет… Он убежал потом в лес и долго плакал, и некому было утешить его и успокоить…
Ждан, как никто другой, понял эту незнакомую ему девушку и от всей души пожалел её.
- Это не человек был… страшный разбойник, злодей… без сердца, без совести… он столько безвинных душ погубил, стольких замучил… числа нет… ты отомстила за всех, и за моих родителей тоже … Спасибо тебе.
И он ещё раз низко поклонился ей.
Мирослава внимательно слушала, а потом горько заплакала.
Ждан не стал её утешать, пусть поплачет – для женщины это самое лучшее средство, чтобы успокоиться.
Он пошел к журчащему неподалёку ручейку, умылся, как смог смыл кровь, многочисленные раны, заныли и заболели, но он скрепился – это подождёт, и пошёл туда, где были привязаны лошади.
Двух разбойничьих коней он расседлал и отпустил на волю – не пропадут, пристанут к дикому табуну, а своего Воронка отвязал и повёл на полянку к Мирославе.
- Нам уезжать надо побыстрее, как бы другие разбойники не нагрянули…
Ждан быстро нагнулся, вынул ножи из груди Аники и его помощника, аккуратно вытер о траву и протянул Мирославе со словами:
- Негоже след оставлять…
Славка на удивление спокойно взяла у него ножи и быстро убрала куда-то…
Х Х Х
Влад проснулся на рассвете и, отбросив шкуру, которой укрывался, потянулся… Слез по приставной лестнице с сеновала.
Вышел во двор, улыбнулся восходящему солнцу. Неподалёку на брёвнышке сидел Словиша и тихонько наигрывал на гуслях.
Владислав умылся из большой бочки с дождевой водой и, повернувшись к нему, спросил:
- Как рана твоя?
- Забыл, где была, - рассмеялся Словиша. – Можем сегодня уже отправляться дальше на север…
Влад присел на брёвнышко рядом с гусляром, вспомнил, как вёз он его раненого без памяти, и всё боялся потревожить страшную рану на голове…
Встретил их не Лесной Хозяин, а старик-волхв. Привёл к своей избушке, забрал Словишу к себе… и вот вылечил – трёх дней не прошло…
Ждан говорил, что Словиша был здесь частым гостем, давно знал старого волхва, которого звали Белян, дружил с Лесным Хозяином и даже… бывал в глубине Ведьминого леса, в заповедной дубраве у самой Бабы-Яги…
«Да, - вдруг обеспокоился Владислав, - а где Ждан-то?!..» Сердце ёкнуло от нехорошего предчувствия.
- Словиша, ты Жданко не видел?
- Видел. Он сказал, что ты его вперёд послал, на разведку…
- Как на разведку!.. – ахнул Влад. – Никуда я его не посылал!
«Эх, я тетеря сонная! Разнежился, расслабился!!!»
- Значит, на себя решил Анику взять, - догадался Словиша.
- Едем! – вскочил Владислав.
- Поздно, не догоним уже, давно уехал…
В это время на крыльцо избушки вышел Белян, поманил их к себе и сказал:
- Ты, Влад, о мальчике не беспокойся – всё обойдётся… скоро встретитесь. Словиша, поедешь известным тебе путём к котовым людям, Влада проводишь, да там… а может и не там… - волхв глянул вроде бы строго, но глаза его весело смеялись, - гусли обещанные получишь… Да помогут вам Всемогущие Боги! Подойдите ближе – благословлю.
Х Х Х
Ждан и Мирослава ехали на север напрямик через лес. Жданко знал, каким путём поведёт Словиша Влада к котовым людям, и спешил перехватить их по дороге…
Славку он ни о чём не расспрашивал, и она не приставала к нему с вопросами: «Куда?» да «Зачем?»… Только сказала, что ей нужно встретиться со Словишей, и, когда Ждан пообещал привести её к гусляру, доверчиво последовала за ним.
Вечерело. Жданко надеялся до темноты выехать к реке и переночевать в тайной пещере на крутом берегу – её показал ему когда-то всё тот же Словиша…
Мирослава ехала рядом, кот и кошка дремали спереди на седле. Вдруг Полосатый насторожился, соскочил с седла, и во всю прыть помчался куда-то напрямик через кусты. И сколько Славка ни звала его, выученный и всегда послушный кот так и не вернулся…
Х Х Х
Владислав и Словиша сидели в пещере над рекой у крохотного костерка, горящего под камнем, чтобы не видно было с той стороны реки.
Неожиданно послышалось жалобное мяуканье, и они увидели здоровенного и лохматого полосатого кота. Глаза его в свете костра ярко светились зелёным огнём.
- Гляди-ка, кот бойцовый!.. – удивился Словиша.
- Заблудился, наверное, - Влад улыбнулся и ласково погладил подошедшего к нему кота. Тот вдруг вспрыгнул к нему на колени и, поставив лапы на плечи, стал тереться мордочкой о его щёку, громко мурлыкая.
- Эти коты не теряются, - сказал гусляр. – Ну, ты смотри, он же тебя за хозяина признал! Странно… очень-очень странно… - и продолжил, обращаясь ко входу в пещеру и вставая: - Войди, путник, мы не замышляем зла.
Владислав поставил кота на землю и тоже поспешно поднялся на ноги.
Действительно, вскоре на фоне темнеющего неба обрисовались силуэты двух пареньков.
Один из них с криком: - Влад! – бросился к Владиславу, тот обнял его, крепко прижал к себе.
- Живой, слава Богам!.. Как ты мог, Жданко?!
- Нельзя было по-другому!.. Ты Анику не знаешь!
- А сейчас как же?!
- А сейчас он мёртвый в лесу лежит…
- Ты его убил?!
- Не я, вот – она!..
- Она?!!!
Словиша пошевелил хворост в костерке, пламя вспыхнуло и осветило всех в пещере.
Влад и Славка глянули друг на друга, словно в зеркало посмотрели. Они шагнули навстречу друг другу и воскликнули одновременно:
- Мирослава!..
- Владислав!..
Словиша только головой покачал удивлённо, а Ждан радостно улыбался – довольный произведённым впечатлением…
Х Х Х
Ночью спал один Ждан – утомился очень…
У Словиши в голове звучали какие-то необыкновенные дивные мелодии… Так хотелось взять гусли, наиграть хоть потихонечку, но понимал, что нельзя – мало ли кто услышит… Итак, зря он костерок тогда распалил, хоть и на минутку, но всё равно не надо было… Да что теперь сокрушаться – после драки, кулаками не машут…
Славка с Владом шептались в дальнем углу пещеры, всё не могли наговориться – столько надо было рассказать друг другу, о стольком спросить…
- А мама?
- Умерла, уж десять лет прошло… Я её плохо помню, она болела всё время… Меня прадед воспитывал… Гдань.
Мирослава привычно погладила лежащую у неё на коленях кошку и, наконец-то, заметила, что Полосатый сидит рядом с Владиславом.
- Влад, кот-то тебя за хозяина принял… А прадед думал, что для Словиши его растит… Ой, ведь Ждан обещал привести меня к гусляру!..
Она оглянулась на спящего мальчика.
- Да вот же он… - Влад кивнул головой на задумавшегося у костерка Словишу.
- Так, я ведь гусли ему везу! Прадед сказал, что Боги велели отдать нашу святыню Словише, иначе погибнет всё наше племя и коты бойцовые тоже!..
Славка достала из перемётной сумы свёрток и протянула гусляру, тот удивлённо посмотрел на неё, с трудом отрываясь от звучащей в голове музыки… наконец, взял, развернул, пододвинул гусли чуть ближе к огоньку, с восхищением разглядывая волшебный резной узор – солнышко и луну, звёзды и птиц, цветы и траву…
Потом благоговейно поцеловал чудесный инструмент, пристроил на коленях, тронул струны и заиграл, забыв об опасности, о подстерегающих врагах, обо всём… и полились те рождённые в сердце мелодии, которые не давали ему уснуть в эту ночь…
Влад, Славка и проснувшийся Ждан молча восхищённо слушали, как играл Словиша… но и они не вспомнили о разбойниках, а были те совсем рядом…
Х Х Х
Семеро разбойников ехали этой ночью вдоль реки. Уже недалеко была переправа, а там и до условного места встречи с Аникой рукой подать. Вдруг на противоположном высоком берегу ярко вспыхнул огонёк, и почти сразу же потух – вроде бы кто-то знак подал…
Разбойники насторожились.
- Что это было? – спросил один.
- А кто ж его знает…
- Надо бы посмотреть, - сказал предводитель. - К Анике успеем ещё…
Х Х Х
И вот разбойники тихонько прокрались к никем не охраняемому входу в пещеру – путники надеялись на кошачью чуткость. Пятнышко и Полосатый насторожились, кошка тихонько мяукнула, но никто не обратил на них внимания – так захватила всех чудесная музыка…
Но и с разбойниками стало происходить что-то непонятное – заболело сердце, слёзы навернулись на глаза... Один из них горько заплакал, вспомнив, что в деревне у него осталась старая больная мать – одна-одинёшенька… другой задумался о покинутой им ради наживы невесте… а третий понял вдруг, что не хочет больше грабить и убивать… И вскоре около пещеры остался один предводитель – он прижимал рукой разрывающееся от боли сердце… по щекам его катились слёзы…
Наконец, музыка стихла, и разбойнику стало чуть полегче. Он оглянулся, понял, что остался один и хотел уже ехать на встречу с Аникой. Но передумал, потому что услышал голоса…
Х Х Х
Мирослава, потрясённая до глубины души, сказала:
- Но ведь, эти гусли не слушаются рук человеческих!.. Правда, давным-давно было предсказано, что родится такой человек, который сможет играть на них, и своей музыкой будет избавлять сердца людей от зла. У нас раньше каждый год на весенний праздник было состязание гусляров, а потом из Святилища выносили гусли, и победитель пробовал играть на них… но ни у кого не получалось… И вот уже лет сто как забыли этот обычай, мне прадед рассказывал, а ещё он говорил: «Это – святыня, только Боги могут играть на этих гуслях!..»
- Ну вот – видимо, родился такой человек, - улыбнулся Влад. – Ты же сама сказала, что Боги велели отдать эти гусли Словише…
Ждан вдруг сказал встревожено:
- На кошек посмотрите!
И все будто очнулись…
Разбойник, услышав последние слова, в ужасе подумал: «Коты бойцовые!» Он поспешно отполз подальше за кусты, а потом во всю прыть помчался к оставленной у реки лошади… Когда же он галопом прискакал к тому месту, где они договорились встретиться с Аникой и увидел, что стало с атаманом и его помощником, то понял, как был прав, когда не стал мешкать у пещеры… А потом подумалось ему, что он уже не молод и пора бы, наверное, на покой…
Гданю не спалось. Он вышел во двор, сел на бревнышко и долго смотрел на светлеющее небо. На его фоне чётко обозначились фигуры двух котов, сидящих на высоких столбах у ворот Святилища.
Раздался звук колокола – знак, что ночная стража кончилась. Коты мягко и бесшумно спрыгнули на землю, а их места заняли два других.
Гдань тяжело встал, опираясь на посох. Из кустов вышла его любимая полосатая кошка, потёрлась о ноги, громко мурлыкая, и побежала к дороге. Оглянулась, призывно мяукнула…
Старый волхв подумал, видно в деревне что-то неладно и пошёл за кошкой. Но она повернула прочь от деревни… Встревоженный Гдань, как мог, поспешал за своей любимицей.
Дорога вела густым ельником, под огромными разлапистыми елями было ещё темновато. Гдань еле-еле различал бегущую впереди кошку, вдруг она остановилась, поджидая хозяина. Старый волхв тоже притормозил, тяжело дыша…
Из-за поворота дороги показались всадники. И когда они подъехали поближе, Гдань узнал свою правнучку…
Х Х Х
Гостей вышли встречать всей деревней – коты загодя предупредили своих хозяев.
И все радовались Мирославе… и обнимали Владислава – вновь обретённого сродника… и был пир на весь мир.
А потом Словиша играл в Святилище на волшебных гуслях чудесные мелодии, и всё котовое племя слушало…
Прошло совсем немного времени, и больные дети начали выздоравливать, а у двух кошек родились такие прекрасные котята, что даже Гдань дивился…
Прошёл год. О Владе не было ни слуха, ни духа…
Но вдруг он вернулся, да не один…
В Стольном городе на торгу все только об этом и говорили…
Влад вернулся… да не Влад он, а Владислав – племянник стольного князя… и сын князя соседнего города - законный наследник! Вернулся и сестру свою привёз – княжну Мирославу… А похожи как! Ну, так близнецы же…
И котовые люди с ним! Котов бойцовых видели?! Страх Божий! И у княжны с княжичем по коту, так за ними и ходят. А глазами видели как зыркают, следят… Да, просто так не подойдёшь! Анику то помните, как отделали! Да и поделом ему!
А Словишу видели? Гусли у него какие! Да, чудеса! Он вчера на площади играл, так я слушал-слушал и вдруг вспомнил, что вчера соседа обидел, бегу к нему, а он уже навстречу торопится, ну обнялись мы, да и заплакали вместе…
Х Х Х
И до соседнего Города уже докатилась весть, что нашёлся законный наследник княжеского стола, сын князя Бронеслава и княгини Кицени; и сестра его близняшка Мирослава с ним.
Идёт княжич войной на родной Город и ведёт с собой войско котовых людей - материнскую родню, вместе со страшными бойцовыми котами.
Народ в страхе затаился. Дружина князя Хмара готовилась к осаде. Далеко по дороге отправили сторожевые разъезды, чтобы врасплох не застали.
Но отряд котовых людей, верхом на маленьких лохматых лошадках, с бойцовыми котами на специальных сёдлах, совершенно неожиданно возник перед главными воротами Города. Выехали они, на удивление всем, прямо из Ведьминого леса, и Лесной Хозяин их не тронул.
Стражники спешно закрывали ворота, поднимали мост…
Молодой витязь, ехавший впереди войска, остановил коня и сказал, обращаясь к стоящему высоко на крепостной стене князю и его дружине:
- Я – Владислав, сын и законный наследник князя этого города Бронеслава. Волхв Белян из Ведьминого леса многое рассказал мне: и я обвиняю тебя, Хмар, в том, что ты отравил моего отца. А год назад подослал ко мне убийцу – разбойника Анику, это может подтвердить Словиша-гусляр…
Влад обернулся – Словиша подъехал к нему и встал рядом.
- Я подтверждаю, что мой брат Аника получил от Хмара большие деньги за смерть Владислава, - негромко сказал он, но все услышали – такая стояла тишина.
Потом Словиша снял с плеча гусли и заиграл.
У старых витязей, что помогли когда-то воеводе Хмару стать князем, нестерпимо заболели сердца и полились из глаз слёзы, а молодые дружинники поняли – княжич сказал правду, и отшатнулись от своего предводителя…
Прекрасная музыка продолжала звучать…
Стражники, без всякого приказа, опустили мост, открыли ворота. Владислав во главе своего войска въехал в родной Город и остановился на главной площади. Подоспевшие дружинники окружили его. А Словиша всё играл.
Услышав волшебные гусли, жители Города вышли на площадь и поняли, что войны не будет…
Про Хмара все забыли, музыка доставляла ему страшные мучения, но он был воин и, превозмогая боль, достал нож, чтобы метнуть его в ненавистного княжича…
Бойцовые коты всегда на стороже: Пятнышко и Полосатый сразу заметили его движение и почувствовали угрозу. Спрыгнув с сёдел на землю, коты бросились к Хмару и слаженным движением вспрыгнули один на спину, другой на голову, метя в глаза… Нож выпал из руки убийцы, и он слепо закружил по площади, пытаясь оторвать от себя кота.
Музыка стихла. Все очнулись. Свои же дружинники взяли бывшего князя под стражу.
А народ, вознеся хвалу Богам, выбрал Владислава князем своего Города. И правил он долго и справедливо…
На моем канале «Ольга Парусникова Сказки» , начинает жить следующая сказка: