Следовало теперь спросить её о самом главном, но ещё несколько долгих минут они молча смотрели друг на друга, словно опасаясь предстоящего разговора. Тревога гулко стучала в груди и в висках. Наконец, Рэм решился:
- Где они? – выдавил он из себя короткий вопрос.
Девочка переводит взгляд на песок под ногами. Подбирает небольшой камень, покрутила его в руках и, присев на корточки, вздумала рисовать. Острый камешек резво скользит по песку, оставляя чёрточки-следы, но ни слова в ответ, и Рэму приходится повторять свой вопрос снова и снова.
- Где они?
Если бы в этот момент мог видеть их художник! Непременно вдохновился бы столь живописно-трогательным эпизодом – безбрежное жёлтое море, острые гребешки барханов цепляются за горизонт. Руины древней крепости и одногорбый верблюд, словно высечен из белого гранита. Всё в светлых тонах!
В центре композиции - двое: плечистый бритоголовый мужчина и маленькая девочка сидят рядом, склонили головы, касаются лбами друг друга и, сосредоточенно выпятив губы, рассматривают наивный рисунок, едва проступающий на песке - круглая хижина-муравейник. Маленькие люди с несуразно большими головами, словно нанизанные на нитку бусины, держатся за руки…
- Всё произошло из-за того, что Ака потерял свой амулет. Ты же знаешь, папуся, как он дорожил своим амулетом? Так вот - просто лопнула нитка и амулет упал. Ака бросился искать. Но его нигде не было. «Ака, оставь! Мы сделаем тебе новый», - говорил ему Равиль. Но он не хотел новый и не хотел уходить с того места. Ака повторял: «Такого уже не будет. Этот был счастливый!».
Акеч снова умолкла. Дурное предчувствие оголило нервы.
- Что же дальше-то было? Не молчи! – теряя терпение, Рэм почти кричит.
Камешек вздрогнул, ладошка накрыла рисунок.
- Папуся! - укоризненно, совсем по-взрослому, качает головой.
Она ещё будет говорить много и сбивчиво, путаясь в словах, перескакивая с одного на другое, а Рэм увидит короткие, страшные сны.
***
Вот путники приближаются к городу. Впереди Фарадж. Это он ведёт верблюда. Обе его женщины, как обычно, следуют за ним. Семенит девчонка. Маленький караван замыкают мальчики-подростки – его сыновья: Равиль и Акбай. Благополучие рода - небольшое стадо горбоносых коз сегодня в их руках.
Все порядком устали и даже белая верблюдица нуждается в отдыхе. Позади - утомительный переход. Впереди – надежды на лучшее! С каждым шагом всё ближе городские стены. С верхушки бархана уже хорошо видны осколки кирпичей, выбоины и выпуклости узоров на главной арке.
Немного воды и пусть временная, но защита от изнуряющих ветров пустыни – вот и всё, что нужно им сегодня.
Шумно фыркает и шевелит ноздрями верблюдица. Чем-то странным пропитан ветер. И почему люди равнодушны к запахам? Гораздо чаще они полагаются на глаза, и совершенно зря! Опасность они, как правило, замечают слишком поздно…
Звуки, похожие на хлопанье крыльев разрезают воздух. Стреляют с ближайшего бархана. Чёрные силуэты, словно огромные муравьи сыплются с городских стен. Пустыня превращается в базарную площадь. Сколько же их – мужчин с автоматами? Акеч пытается считать, загибая пальцы. Падает подстреленная кем-то коза, крики, смех, испуганный плач младенца, чужая непонятная речь, треск выстрелов.
- Руки назад, шпионы! – высокий человек скалит белые зубы. Причёска его напоминает свалявшуюся овечью шерсть.
- Мы не шпионы.
- Все вы – «не шпионы».
- Мы ищем воду! И только. Это правда!
- Ваш президент, пусть он даст вам воду! Из-за таких, как вы наша жизнь превратилась в ад! Вам не нужна свобода. Только жратва. Верно?
Холодное дуло ткнулось в висок и Фарадж замирает.
- Мы ни в чём не виноваты. Мы ищем воду. У нас нет эээ…выбора –а-а!
Звонкий щелчок у самого уха. Почему он ещё стоит? Под дружный гогот незнакомых солдат он неуклюже осел на колени. Хочет закрыть глаза и… не может. Крикнуть хотел и… не смог.
- Вставай, гад! И учти - в следующий раз осечки не будет!
Пнули раз и другой. Тошнотворный запах чужого пота окончательно вернул его в этот мир.
- Неужели, борцы за независимость убивают честных людей только за то, что они ищут воду? – это сказал Фарадж. Хотя и не слышал собственного голоса. Наверное, ему не следовало так говорить. На этот раз дуло автомата толкнуло его в лоб, а высокий человек с овечьей шерстью на голове ухмыльнулся и спросил:
- А ты считаешь себя честным?
Фарадж ничего не ответил. Едва кивнул и не отвёл взгляд, хотя дуло автомата по-прежнему буравило ему лоб чуть выше переносицы.
- Значит, честный? – высокий человек вдруг расхохотался и хлопнул Фараджа по плечу. Он опустил автомат и смешно задвигал косматыми бровями.
- Отдашь нам своих мальчишек? А? Не сомневайся, мы сделаем из них хороших солдат. Они будут воевать за свободу. И поверь, твои внуки скажут тебе «спасибо».
Все смотрели на Фараджа, в том числе несколько дул автоматов ждали его ответа.
- Зачем вам несмышлёныши? Я сам пойду воевать за свободу!
- Э-э, нет, дружище! Не обижайся, но ты слишком туп.
Шутку командира одобрил дружный гогот. Но стоило ему оглянуться - гогот моментально иссяк. Командир довольно хрюкнул. «Видишь, мол, какая у нас дисциплина!» – говорили его глаза и широко расставленные ноги. Придя в благодушное настроение, он снизошёл до объяснений.
- Из тебя уже не выйдет хороший вояка. Разве что погонщик верблюдов. Тебе всё равно, кто придёт к власти. Ты не горишь! Понимаешь? Ты уже погас. Ты годишься только на то, чтобы собирать верблюжий помёт. Но твои парни через пару месяцев будут отлично стрелять. Я обещаю.
Что он скажет Рэму? Как посмотрит ему в глаза? Друг доверил ему самое ценное – сыновей! Неужели нет ни единого шанса...
- Возьми девочку! Скоро она будет очень красивой!
И снова хохот.
- Ты забыл, дружище, мы не на базаре!
И в третий раз дуло автомата коснулось головы Фараджа.
- Не надо, дядя, - Равиль шагнул вперёд, - я пойду.
- Мы пойдём! - кивнул он брату, - верно, Ака?
Акбай, худой и нескладный, с дрожащими губами, ткнулся носом старшему брату в плечо. Он изо всех сил старался не заплакать.
Командир с овечьей шевелюрой поднял руку вверх. Подкатил грузовик. Борцы за свободу зычно выкрикнули хором что-то вроде «ха-а», и ловко попрыгали в кузов. Новобранцев затолкали в самую середину. Акеч смотрела на затылок Равиля. Второго брата она больше не видела.
- Убирайтесь отсюда, - заорал на прощанье командир, - И помни! В другой раз осечки не будет!
Он даже помахал на прощанье рукой. Грузовик тронулся. Кто-то из солдат забавы ради нажал на курок - треск выстрелов уложил с десяток коз. Слава Богу, Эми жива! Наконец всё стихло.
Фарадж беспомощно, уронил руки. Никогда больше не смогут они с Рэмом сидеть в тени одного дерева.
***
«Вот почему в городе одни женщины!» Вспомнились косые взгляды.
- Нам лучше уйти отсюда, как можно скорее, - сказал Рэм, поднимаясь.
- Папуся, а как же Равиль и Ака?
Девочка смотрит на него открыв рот. Неужели мир не прочнее рисунка на песке? Одно неловкое движение и всё, что любишь, всё во что веришь рассыпается? Пусть папуся ответит ей! Она не двинется с этого места, пока он не скажет ей! Ведь для того, чтобы встать нужно что-то твёрдое. Нужно во что-то верить…
Но, кажется, папуся не замечает её. Или делает вид? Вообще, это для него нормально. Когда он думает, то часто смотрит в одну точку. Наконец она слышит его, хотя он говорит очень тихо..
- Твои братья в безопасности и здоровы. Как и мы. Это самое главное! Остальное только Богу известно…
(Продолжение следует) - здесь!
Иллюстрация - репродукция картины канадского художника Мартина Бопре
Начало истории - тут!
2 часть, 3 часть, 4 часть, 5 часть, 6 часть,
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!