ГЛАВА ПЕРВАЯ
В одном небольшом южном королевстве, когда заходило солнце, просыпалась ведьма. Это была не обычная, взрослая ведьма, а маленькая, лет шести, по прозвищу Занозка. Днём Занозка, как водится у нечистой силы, спала, а ночью верхом на метле летала на проказы. То в столице королевства она проказничает, то в лесах. В лесах, надо сказать, Занозке больше всего нравилось проказничать — особенно в своём родном Свободном лесу, где она жила в старой избушке со слугами, готовыми исполнить любой каприз маленькой хозяйки. Они пели, танцевали, пекли всякие вкусности. Помимо говорящей летающей метлы по прозванию Черноручка, маленькой ведьме служили также и старый жестяной фонарь, и чёрная крыса, и паук, и даже веник Лежебока, который только и делал, что спал на лавке возле каменной печи и просыпался лишь тогда, когда его будили.
Иногда, правда, маленькая ведьма проказничала и днём, — так ей не терпелось пошалить, побыстрее, не дожидаясь и вечера, а не то чтобы ночи. А потом она любила украдкой послушать, что о её проказах и о ней самой говорят лесные жители.
Все лесные жители, звери и птицы, были в ужасе от её проделок и всегда при случае рассказывали друг другу о них шёпотом и с оглядкой, дабы не навлечь на свою голову Занозкин гнев.
Впрочем, некоторые отважные животные её вовсе не боялись.
"Ну, ведьма, ну и что? Не жить теперь?" — говорили они.
Но и эти смельчаки обходили стороной её избушку и никогда не приглашали маленькую ведьму ни к себе в гости, ни тем более на свой день рождения.
Никто никогда не приглашал. Занозка обижалась.
— Почему, — с обидой спрашивала она у себя, — всех приглашают, а меня нет? Чем я хуже остальных?
Метла Черноручка объяснила хозяйке, почему её не приглашают, скажем, на дни рождения:
— Потому что ты, Занозка, ведьма. Настоящая, потомственная. Какой, прости, дурак пригласит тебя к себе на именины? Разве что леший.
Черноручка была старой метлой и много в жизни повидала. Ведь она служила ещё Занозкиной прабабке, потом бабке, а теперь вот досталась по наследству, как и избушка, Занозке — маленькой ведьме.
— Ну и что, что ведьма? — горячо возразила метле девочка. — Не жить теперь, что ли?
Черноручка с укором покачала своим чёрным черенком, помолчала, потом говорит:
— Живи, ради чёрта, кто мешает? Только зачем к лесным жителям приставать да обижаться на них? Не приглашают, ну и не надо, дьявол им судья.
— А я и не пристаю!
— Вот и не приставай; занимайся на здоровье своими проказами. Давеча, кстати, прилетала ворона, но я сказала, что рано-де, что хозяйка ещё спит...
— А что она хотела? — сразу заинтересовалась Занозка.
— Ворона-то? Известное дело. "Кар, — говорит, — не поможет ли нам маленькая ведьма с нашей бедой?"
— Так и сказала?
— Слово в слово.
— А что за беда?
— Вишь, Занозка, это дворцовые чёрные вороны, и они, по словам просительницы, испокон веку жили во дворце. Но нынешний король Эдмунд 27 почему-то их невзлюбил...
— Потому что они чёрные? — догадалась Занозка.
— Возможно, да, а возможно, и нет, кто его знает. Короче, его величество желает, чтобы вороны покинули дворец, а вороны...
— А вороны этого не желают, — закончила за метлу девочка. — И хотят, чтобы я прищучила короля. Дабы его величество передумало выгонять их из дворца...
— Передумал, — поправила метла хозяйку. — Его величество — он, а не оно.
— Ну хорошо, — согласилась девочка, — пусть будет он, мне всё-равно. И сколько они дают за работу?
— Вороны-то?
— Не король же? Ведь вороны — они, а не он.
— Три золотых...
— Три золотых? — обрадовалась девочка. — Летим немедленно!
— Глупая, — сказала метла Черноручка. — Ты сперва дослушай, а уж потом радуйся. Три золотых заплатили бы, сказала ворона, не жалко. Но пока они могут заплатить лишь по три гроша с носа. Впрочем, обещают накопить...
— По три гроша с носа? Я что-то не пойму, сколько это? Много или мало?
— Училась бы, Занозка, лучше арифметике, чем проказам.
— Одно другому не помеха, научусь; говори скорее, а то я от любопытства лопну.
Черноручка подумала и говорит:
— Это ровно тридцать три гроша, если я не ошибаюсь. Было бы больше, но, как я слышала, одной вороны у них недавно не стало.
— Тридцать три гроша? — не веря своим ушам, переспросила Занозка.
— Да.
— Пускай копят, — сказала девочка.
— Они накопят, — сказала метла. — Только наймут не тебя, а одну из старых ведьм. Хоть нашу Егролю. Она старуха пусть и без ума и почти не видит, но плеваться, как ты знаешь, умеет наповал. Или даже какого-нибудь чёрного колдуна со стороны.
— Советуешь взяться?
— Я не знаю. Ты у нас ведьма, — стало быть, тебе и решать.
— Ладно, я подумаю.
— Думай, думай, голубушка. А я пока пол подмету. Ужинать-то, надеюсь, сегодня будем?
— Будем, — сказала Занозка. — Поужинаем и...
— И?
— И на проказы. Я уж без них и дня не могу прожить; можешь поверить, аж во сне проказничаю.
— А вороны? — поинтересовалась Черноручка.
— А что вороны? Пускай их король выгоняет. Вот если бы его величество пожаловался на ворон — это другое дело. Я б тогда точно разбогатела, потому что брала бы за каждую выгнанную из дворца ворону по золотому, а то и по два...
— Его величество не станет тратиться на ворон, не надейся. Он сам охотник до этого.
Продолжение следует