Это первый и на тот момент единственный портрет «просто красавицы» в русской живописи.
Галина Серова, Государственная Третьяковская Галерея:
Одета она очень модно по тому времени. На ней французская шляпка бархатная с элегантным пером, бархатная же шубка с соболиными мехами, тонкие швейцарские перчатки, золотые браслеты. Удивительно, что картина висит практически на одном с нами уровне, а она смотрит на нас резко сверху вниз.
"Неизвестная" производит настоящий фурор. С выставки толпа выносит художника на руках. Но это слава с оттенком скандальности. Слышатся возмущенные голоса. Многое из того, что публика того времени видела на этой картине, тогда считалось недопустимым. Девушка, которая едет в открытой карете одна, - это признак дурного вкуса. Ее крайне модный и дорогой наряд недвусмысленно сообщает о том, что это – чья-то любовница, содержанка. Критик Стасов называет ее «кокоткой в коляске».
До сих пор продолжаются споры: кто же был прототипом "Неизвестной"? Говорили в том числе и что художнику позировала его дочь, Софья Крамская. Но по самой популярной у современников версии, Крамской писал портрет княгини Юрьевской, тайной жены императора Александра Второго, но в конце концов вывел обобщенный образ светской красавицы – или, скорее, дамы полусвета.
Статус «неизвестной дамы», который абсолютно точно угадывается современниками художника, даже не позволяет Павлу Третьякову, человеку строгих взглядов, приобрести эту работу. На гастролях передвижной выставки в Варшаве ее покупает некий господин Клюквист, потом она оказывается в коллекции другого частного владельца, московского промышленника Павла Харитоненко. И только после революции, в 1925-м году, когда собрание Харитоненко национализируют, «Неизвестная» прибудет в Третьяковку.
Из книги:
Передвижники. Художники-передвижники и самые важные картины конца XIX – начала XX века:
книга с автографом автора: