Как пастор, на своем веку я видел много странных людей - так много, что самыми странными мне кажутся те, которые "не странные" - такие обычно что-то прячут за пазухой. Мой любимый Папа Римский (да, да, есть у меня и такой - несмотря на мое более чем прохладное отношение к папству), Пьетро - был странным человеком. Другой мой герой этого романа - Анна - тоже странна, даже больна. Граф Адриана Фера, как вы поняли, тоже не без причуд.
И вот, что я заметил: когда человек пытается избавиться от своих странностей, он теряет себя. Когда человек отдает свои странности Богу в руки - человек себя находит, и находит (о, чудо!) свое место в жизни. Я знал одного интересного товарища, по имени Стефан. Он как-то ехал в автобусе и услышал голос: "Стефан, давно я не говорил с тобой!" Загадочно? Обещающе? Но Стефан на другой день пошел в больницу и ему прописали транквилизаторы (дело было в Канаде). Потом ему, молодому человеку, на этой почве дали небольшое пособие. И он... не слышит больше голоса. Хотя, как он меня уверял, он был уверен, что говорил ему Бог.
А в общем - мы все, или почти все как-то умудряемся заглушить Божий голос - который приходит через совесть, через обстоятельства, Писание, других людей. А что будет, если не заглушать?
Глава 21, В КОТОРОЙ ГОВОРИТСЯ О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО С ПЬЕТРО ПОСЛЕ ПРИМЕЧАТЕЛЬНОГО ПРОИСШЕСТВИЯ С БОРОВОМ
Полностью глава 21 по сноске.
Я видел все ловушки, врагом расставленные на земле, и сказал со вздохом: «Кто сможет их обойти?» Тогда я услышал голос, сказавший: «Смиренный».
Св. Антоний
1214–1225, Абруццо
Происшествие с боровом и долгая болезнь, последовавшая вслед за этим, надолго вывели маленького Пьетро за пределы обыденной жизни, окунули его в неведомое прежде состояние бреда и полубреда, боли и одиночества. Пока он был слаб и не мог ходить, то проводил много времени, лёжа за домом в тени огромного дуба, куда его выносили каждое утро братья. Там его и кормили, туда приходила к нему мать, забегали проведать братья и сёстры. Но было время уборки урожая, и ни одна пара рук не была лишней. К тому же Пьетро постепенно начинало нравиться его уединение. Глядя через просветы в шатре листьев в высокое, светлое днём и тёмное, глубокое, усыпанное звёздами небо ночи, Пьетро думал о Том, Кто создал всё это великолепие. Иногда, в полусне, в полумолитве, за зелёным пологом листьев, за звёздным шатром неба Пьетро чудилось видение неземной славы, струение тихого света, которым всё вокруг озарялось и который тихо втекал теперь в него, наполняя мальчика такой радостью, что иногда он совершенно не чувствовал своего тела.
Когда Пьетро пошёл на поправку, стало ясно, что ему уже никогда не быть прежним маленьким мальчиком. Глубокий шрам, пролёгший через всю левую половину лица, и тихий свет, струящийся из его глаз, придавали Пьетро недетский вид. Он по-прежнему оставался деревенским мальчуганом, в обязанности которого входило чистить хлев, собирать дрова, кормить животных, помогать в огороде. Но хотя Пьетро прилежно выполнял свои обязанности, всем было ясно, что мыслями и сердцем он находится где-то ещё. Это отдалило Пьетро от всего семейства, живущего одною жизнью с землёй. И только мать и крёстный Пьетро, казалось, понимали, что с ним происходит. Крёстный научил Пьетро читать и снабдил его отрывками из евангелий, а также книгой под названием «Житие святого Антония».
Пьетро начал читать эту книгу, но в скором времени бросил — ему стало страшно от тех ужасов и искушений, которым подвергался святой Антоний. Дошло до того, что ночами его и самого стали преследовать кошмары. Ему снились страшные звери, которых он никогда в жизни не видел, а только слышал о них, — львы, скорпионы, страусы, крокодилы. Они гнались за Пьетро, кричали вслед ему страшными голосами, хотели разорвать его на части, сожрать. Но Пьетро, хоть ему и было очень страшно, останавливал этих чудовищ своею молитвою, именем Иисуса Христа.
Были ночи, когда демонов, атаковавших Пьетро, было особенно трудно унять. В такие ночи Пьетро кричал во сне, поднимая переполох в семействе. Братья будили его, поливали холодной водой, давали подзатыльники, выгоняли ночевать на двор или в хлев. Но и там страшилища настигали и набрасывались на него. Пьетро иногда не спал по нескольку ночей, боясь своих мучительных кошмаров.
Тем временем по деревне быстро прошла молва о том, что по ночам Пьетро сражается с демонами. Поскольку количество демонов ограниченно и они, в отличие от Господа Бога, не могли быть в двух разных местах одновременно, родственники и соседи с радостью готовы были препоручить Пьетро своих демонов. В те ночи, когда Пьетро громко кричал во сне, соседи особенно хорошо спали — они знали, что все бесы сейчас при деле.
Молва о мальчике-подвижнике вырвалась за пределы их деревни и распространилась, с невероятными преувеличениями и присказками, по всей округе. Это была добрая новость, и люди её охотно принимали — всем было известно, как сильно ненавидят бесы святых. А потому, забыв про других, они ополчаются на святого войной, и пока они там воюют, остальные живут в мире и покое. Крики Пьетро сделались колыбельной для деревни. Даже братья стали больше уважать своего младшего.