Через 2 года исполнится 200 лет со дня рождения, а все его творчество актуально до сих пор.
1823 г.,12 апреля, в Замоскворечье, на Малой Ордынке, в доме Никифора Максимова, дьякона церкви Покрова, что в Голиках, произошло рядовое в общем-то событие. У одного из квартирантов, Николая Фёдоровича Островского, родился третий сын. Назвали младенца Александром.
Так началась биография отца русского бытового драмтеатра.
Никакой лирики - сплошная обыденность. Да и впоследствии всё у Островского, на первый взгляд, будет стабильно и гладко. У нас ведь в какого из классиков ни ткни, обязательно будут либо дуэли и скандалы, либо карточные долги и душевные болезни. Либо пьянство и нищета, либо война и острог. А лучше - когда всё сразу и помногу.
А он - воплощение самой солидности, что подтверждается памятником у Малого театра.
Этакий купчина, замоскворецкий Кит Китыч. Тучный, спокойный, успешный, наверняка состоятельный. Никаких эффектов и пыли в глаза. Кстати, сам Островский говорил примерно о том же, ссылаясь на свои костромские корни: «Это рязанцы таковы, что без эффектной штуки и с лавки не свалятся. А вот наш костромич Сусанин не шумел. Тихо завёл кого надо в лесную глушь и сгинул без вести, да так, что до сих пор спорят - был ли он на самом-то деле!»
Удивительно, но Островский в отличие от других русских писателей не имел при жизни ни завистников, ни литературных врагов. Даже вечный брюзга Лев Толстой, который считал «дрянью» вообще всё подряд, высказался уклончиво: «Гроза» Островского есть плачевное сочинение, а ведь будет иметь успех».
Друг будущего драматурга поэт Николай Берг писал: «В доме с утра до ночи толклись купцы, решая разные свои вопросы. Мальчик Островский видел там не одного банкрута, а целые десятки; а разговоров о банкротстве наслушался и бог весть сколько: не мудрено, что язык купцов стал некоторым образом его языком. Он усвоил его себе до тонкости. Иное, в особенности хлесткое и меткое, записывал (как сам мне признавался)».
Святая правда. Успех сопутствовал Островскому с самого начала. Первая же его пьеса «Банкрот», впоследствии названная «Свои люди - сочтёмся», будучи опубликованной в журнале «Москвитянин», подняла число его подписчиков более чем вдвое - с 500 до 1100. Согласно статистике, пьесы Островского в период с 1853 по 1872 г. только на казённой, официальной сцене ставили 766 раз. Дирекция императорских театров получила со спектаклей Островского два миллиона рублей дохода. По тем временам просто запредельно. Так что и автор, надо полагать, не бедствовал…
На деле же выходит как раз наоборот. Бедствовал, да ещё как! Трудно поверить, но этот «купчина», в пьесах которого чуть ли не главной движущей силой являлись деньги, этот «певец зарождающейся власти капитала» был начисто лишён деловой хватки. Вот его слова: «На праздники иной раз не могу позволить купить семье конфетков и сладостей. Имея четверых детей, это непростительно. Некрасов несколько раз в глаза мне смеялся и называл бессребреником. Он говорил, что никто не продаёт своих произведений так дёшево, как я…»
«Дёшево продавал» - это ещё полбеды. Островский в силу своей зашкаливающей популярности стал первой в отечественной истории жертвой пиратов от шоу-бизнеса. Его пьесы, на которые валили валом, часто ставили, вообще не уведомляя автора. То же самое касается и издателей, самовольно допечатывающих тиражи его произведений, расходившихся как горячие пирожки.
И он ничего не мог поделать. Не было тогда законов об авторском праве. А если бы и были - что с того? Островский, сын чиновника-юриста и сам бывший работник Совестного, а потом и Коммерческого суда, не смог бы за себя постоять. «Он был добрым, мягким и безотказным» - вот лейтмотив воспоминаний о человеке, который первым показал и «свинцовые мерзости русской жизни», и «луч света в тёмном царстве».
Как это часто бывает в таких случаях, всю свою ненависть и пыл Островский направляет на Запад. Путешествуя по Европе, он ведёт очень любопытные дневники. «Меня неприятно поразила фигура прусского офицера: синий мундир, брюки с красным кантом, волосы причёсаны с английским пробором, белокур…» Ну и что же здесь неприятного? Да то, что офицер - немец нерусский.
В Италии и того хлеще. Спутники Островского уверяли, что он дважды прослезился, глядя на собор Святого Петра в Риме. Но в записях писателя об этом чувствительном моменте сказано более чем скудно: «Осмотрел собор мельком». А о Венеции, жемчужине Адриатики и вообще всей Европы, впечатления и вовсе никакие: «У них там превосходные груши». И всё. И больше ничем Венеция не приглянулась.
Может, это и преувеличение, но Островский, находясь на пике своего таланта, дерзко решил показать всей Европе да и всему миру превосходство русской культуры. «Терпеть не могу водевили, балеты и оперетту. Надобно их заменить нашими, русскими сказками и эпическими драмами-феериями». И пишет свою знаменитую «Снегурочку» - апофеоз славянского духа.
Наглых воров, коррупционеров и жуликов, а также самодурства у нас в избытке. И это значит, что добрый и мягкосердечный драматург, посвятивший себя поискам «луча света в тёмном царстве», по-прежнему актуален.
От автора.
Актуальнейший писатель! В той стране, где я проработала 8 лет, хорошо знают таких гениев мировой литературы, как А. Чехова, Ф. Достоевского, чуть-чуть меньше Л. Толстого, возможно, я не права! Лично видела издания этих писателей в одном из книжных магазинов Манхэттена. Ещё меньше М. Булгакова и уж совсем не знают такого умницу, как А. Островского! Конечно, имею ввиду не русскоязычное население, а коренных американцев! Я уверена на сто процентов, если бы их познакомить с творчеством А. Островского поближе, то по популярности, зная менталитет американцев, он не уступал бы самому Ф. Достоевскому! Не знаю как в отношении А. Чехова, которого они просто боготворят, но, думаю, А. Островского тоже бы очень полюбили!
День рождения А. Островского совпадает с полётом Первого человека в космос...
Так бывает...
Как не любить пьесы Островского!
"Луч света в тёмном царстве!"
Спасибо, что дочитали до конца.