Тайка крутилась перед зеркалом. Замшевая зеленая юбка-четырехклинка была ей впору: отлично села на узкую талию, свободно опустилась колоколом по бедрам.
Замша - это был писк моды. Мама привезла её года два назад из Финляндии, куда ездила в составе советской делегации. Мамина поездка казалась всем большой удачей и даже чудом. Попасть во времена СССР за границу, а тем более в страну из капиталистического лагеря, было неимоверно трудно. А маме повезло, она побывала в пяти городах.
Кроме восторженных рассказов о полотенцах и мыле в тон стен ванной комнаты, мама привезла много отрезов ткани: кремплен и финлен для себя и сестер, замшу и панбархат - для Тайки. Несмотря на то, что мама сама неплохо шила, решено было идти к портнихе.
Портниха, манерная женщина, раскладывая материал на столе, тараторила о том, какие она сошьет Тайке брюки из панбархата по американским лекалам: "Будут, как настоящие джинсы".
Слово "джинсы" просто заворожило и Тайку, и маму. ДЖИНСЫ! Мечта всех девчонок, мальчишек, а также их родителей. И хотя на политинформации классный руководитель настойчиво объясняла подросткам, что это одежда ковбоев, то есть попросту американских пастухов, и совсем не подходит советским детям, живущим в богатой и благополучной стране, мечтать о джинсах не переставали. Тайка не была исключением, поэтому жужжание портнихи, приплясывающей над лоскутом бархата, вселяло надежду о скорейшем исполнении мечты. Пусть, не из джинсы, но зато по лекалу джинсовому!
Бархатные черные "джинсы" были готовы недели через две. По маминым подсчетам, должен был оставаться еще приличный кусок ткани, которого хватило бы на юбку, но щебетунья-портниха утверждала, что на американские джинсы ткани уходит ооочень много, "одних только карманов пять штук, какая уж там юбка.
Мама спорить не стала, но всю обратную дорогу ворчала, что, вероятно, теперь у портнихиной дочки будет черная бархатная жилетка.
Брюки еле налезли. Тайка втиснулась в них только потому, что ткань оказалась тянущейся. Они плотно облегали бедра и подчеркивали все недостатки Тайкиной фигуры. К штанам у мамы оказалась припасена привезенная из той же Финляндии футболка с "американским футболом", как утверждали "знатоки". Тайка, модная до умопомрачения, сразу же побежала на улицу хвастаться обновками. Девчонки штаны и футболку заценили. А вот отец вечером сказал: "Тася, не надевай ты эти штаны больше. Они тебе, как корове седло." Тайка не обиделась на отца, ей как-то сразу материал не понравился, и она в этих "джинсах" ощущала себя медвежонком толстопятым. Джинсовая мечта была убрана в ящик нового комода до лучших времен.
Замшу мама портнихе на растерзание не отдала, а собственноручно сшила из лоскута две юбки: себе и дочери. Но Тайка не успела юбку поносить, она быстро набрала вес, и молния перестала застегиваться.
Из всех маминых подарков самыми лучшими для Тайки оказались журналы и буклеты из финских гостиниц да пластиковые пакеты, заношенные в последствии до потери букв и цвета.
Вообще всем этим кремпленам-бархатам Тайка предпочла бы жвачку, чупа-чупсы и прочую мелочевку, которую привозил из загранрейсов папин двоюродный брат.
Дядя Коля был капитаном дальнего плавания, высоким красивым весельчаком в речной форме. Тайка любила его за добродушный нрав. Когда дядя Коля возвращался домой, всегда вез кучу мелких презентов для своей семьи и родственников. Собирались большой компанией, взрослые слушали морские байки, дети разбирали подарки.
Тайка очень любила бывать в семье дяди. Все там казалось необычным. Тетя Роза, полная розовощекая дама в гипюровой кипейно-белой блузке, действительно была похожа на цветок, в честь которого ее назвали. Она всегда звонко смеялась и обмахивалась экзотическим веером, рагоняя по комнате приятный аромат. Тайка немного ее побаивалась, хотя тетя Роза совсем не давала повода. Наверное, слишком удивительным был тот мир, в котором жила эта семья.
Взрослые разговоры за столом тоже были экзотическими, как и глянцевые журналы с обнаженными красотками и голографические открытки, на которых, если взглянуть под другим ракурсом, красавицы теряли платья и оставались обнаженными. Детей, чтоб не грели уши за столом, отводили в кабинет. Там, на голубом глобусе Тайка расматривала флажки и читала под ними названия: Германия, Болгария, Италия, Турция... "Это страны, в которых Николай Павлович был", - объяснила девочке тетушка. Да, именно так и говорила: "Николай Павлович", что тоже казалось странным.
Дядя Коля бывал во многих странах, даже в Африке, что для Тайки и ее сверстников, да и для взрослых тоже, было удивительным.
У них был только сын, поэтому дядя любил Тайку, как дочь, и каждый раз привозил из-за границы сувениры. Из Египта он привез племяннице куклу в парандже. Наряд был прибит к кукле тоненькини гвоздиками, и Тайка с подружками норовили эти гвоздики вытащить, чтоб посмотреть, есть ли что-то под паранджой. Но гвоздики не сдавались и из-под черной накидки были видня тлько черные шаровары и алый топ. Но гвоздики были прибиты крепко, кукла оставалась в своем черном наряде.
Но самым долгожданным подарком всегда была традиционная упаковка жевтельной резинки: десять подушечек в прозрачном целлофане или пять длинных пластинок в желтой обертке.
Во дворе жвачка делилалась на всех подруг, коих оказывалось на тот момент очень много. Длинная пластинка разрывалась на маленькие кусочки, чтоб хватило всем. Тайке в итоге доставался совсем малюсенький кусочек, который она жевала до тех пор, пока он не рассыпался во рту пылью.
Мама же не тратила валюту на подобную ерунду, и вот в итоге у Тайки была замшевая юбка, которая спустя два года, дождалась своего звездного часа. Юбка налезла без проблем, и Тайка была довольна.
Вообще для достижения цели Тайка честно бегала по утрам целую неделю, превозмогая боль в мышцах от резкой нагрузки, а потом забросила бег. Она объясняла себе это тем, что в такой темноте бегать по пустынным аллеям парка девочке небезопасно.
Да, люди, они такие. Они не говорят себе прямо: я ленивый, я не сдержал своё обещание. Как известно, кто хочет, тот ищет возможности, а кто не хочет - причины. Тайка не говорила себе, что не хочет, у неё просто были причины больше не бегать: холодный и тёмный ноябрь.
Однако диета, которой Тайка строго придерживалась, помогла ей сбросить за почти два месяца 6-7 килограммов. Цель была достигнута. Она сравнялась в весе с Олеськой. И главным комплиментом были слова одной учительницы, когда они под ручку с Олеськой шли по школьному коридору: "Вы такие красивые, тоненькие. И вы очень похожи, вас не различить. Вы даже ходите одинаково". Тайка с Олеськой и, правда, стали настолько близкими подругами, что это сделало их похожими внешне. Часть длинных русых волос они перетягивали сзади резинками, такая прическа назвалась "Мальвина"; школьные платья и фартуки были одинакового фасона, роста девочки всегда были одинакового, теперь и вес сравнялся. Быть похожей на Олеську для Тайки было счастьем.
...Тайка крутилась перед зеркалом, пытаясь подобрать к юбке "верх". На выбор были только клетчатая рубашка в тон юбке и белая водолазка. Для новогодней дискотеки, на которую Тайка собиралась, рубашка была слишком проста. Водолазку же Тайка не любила вообще. Она была приобретена мамой для парадной комсомольской формы, и Тайка жутко ее ненавидела, потому что из-под нее просвечивал грубый и нелепый советский бюстгальтер, в который была упрятана Тайкина большая грудь. Тайка стеснялась и груди, и лифчика: плохо было всё.
В замочной скважине повернули ключ: мама пришла с работы.
- Мааам, что с юбкой на дискотеку надеть: водолазку или рубашку? - Тайка стояла в рубашке.
- Вот так хорошо же!
- Не нарядно как-то...
- Мишуру возьми и будет празднично!
Тайка сняла с елки пушистую мишуру и накинула на шею. Мама, розовая и холодная от мороза, стояла в прихожей и любовалась дочерью:
- Хороша, хороша!
Тайка засмущалась.
- А вот попы у нас, Тася, как ни худей, всё равно ящичком... И ноги толстые.
- Ты умеешь поднять настроение, мама!