2-я неделя апреля. Обсуждаем одну из первых фантастических повестей в истории русской литературы, выясняем, традициям каких классиков следовал Булгаков, — и вспоминаем о реальных научных экспериментах с участием животных
Текст: Ольга Разумихина
В марте, когда девятиклассники уже прошли рассказы А. П. Чехова («Тоска», «Счастье», «Анна на шее»), наступает черёд знакомиться с творчеством Михаила Афанасьевича Булгакова . Такая последовательность, пожалуй, неслучайна, потому что творческий метод автора «Собачьего сердца» во многом напоминает чеховский. Оба писателя предпочитали просто рассказывать истории — и предоставлять читателям делать выводы самостоятельно.
Эрудированный школьник спросит: позвольте, но разве это не принципиальная черта реализма? Чётко прописанная авторская позиция — «привилегия» таких литературных направлений конца XVIII — начала XIX вв., как классицизм, сентиментализм, романтизм. Но всё это закончилось в 1830-х., а у нас тут, на минуточку, 1925-й! Начиная с Пушкина и Лермонтова , почти все классики знакомили читателя с героями и показывали, что с ними происходит, — а вот кто из них прав и кто виноват, каждый решал сам. Вот, например, «Обломов» И. А. Гончарова : кто лучше — добродушный, но ужасно ленивый Илья Ильич или деятельный, но суховатый Штольц?
В помощь школьнику. 11 класс. М. А. Булгаков. «Мастер и Маргарита» (1928—1940)
Так-то оно так, но большинство реалистов нет-нет да и добавляли в произведение пару-тройку фраз — и внимательному читателю их позиция становилась кристально ясна. Например, в поэме-эпопее Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» есть такие строки:
Порвалась цепь великая,
Порвалась — расскочилася
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..
Вот, пожалуйста, — авторская позиция: после отмены крепостного права проблемы «верхов» и «низов» никуда не исчезли, их придётся решать ещё на протяжении многих десятилетий.
Но Чехов , а вслед за ним и Булгаков ставят перед читателем задачи повышенного уровня сложности. «Со звёздочкой», так сказать. Потому-то спустя сто лет не утихают споры, о чём же фантастическая повесть «Собачье сердце» — и кого поддерживает автор: Преображенского с Борменталем, Шарикова — или, страшно сказать, никого из них?
Прежде чем разбираться, вспомним, кто есть кто в повести Булгакова.
Основные персонажи
Не рассудок спасёт, а душа. Михаил Булгаков
Филипп Филиппович Преображенский. Крупный, высокий, здоровый человек в очках, «с французской остроконечной бородкой и усами седыми, пушистыми и лихими, как у французских рыцарей». Одевается элегантно, с достоинством: в первой главе он предстаёт в шубе, во второй — в «чёрном костюме английского сукна». Носит очки в позолоченной оправе, золотую цепь; во рту у него — «россыпь» золотых зубов.
Филипп Филиппович — профессор, пытающийся раскрыть секрет вечной молодости и ради этого ставящий жестокие эксперименты на пациентах, а также на животных. Преображенский тщеславен и не задумывается о том, имеет ли он право ставить себя на место бога и «перекраивать» законы природы.
Политические взгляды профессора также спорны: он не выносит пролетариев (то есть простых рабочих, на рубеже XIX и ХХ заявивших о своих правах, которых они веками были лишены, — что и послужило причиной Революции 1917 года). Преображенский считает, что большинство выходцев из низов — люди вопиюще бескультурные; что работать они не хотят и делают это из-под палки, а если дать им волю, во всей стране начнётся бардак. За обедом с доктором Борменталем он произносит знаменитый монолог, разобранный на цитаты:
«Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? <...> Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнётся разруха. <...> Разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны [пролетарии] кричат «бей разруху!» – я смеюсь. <...> Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя всякие галлюцинации и займётся чисткой сараев – прямым своим делом, – разруха исчезнет сама собой. Двум богам служить нельзя! <...> Это никому не удаётся, доктор, и тем более – людям, которые, вообще отстав в развитии от европейцев лет на двести, до сих пор ещё не совсем уверенно застёгивают свои собственные штаны!»
С одной стороны, не согласиться с этим пассажем сложно. С другой стороны, стоит ли грести всех под одну гребёнку и судить обо всём «рабочем классе» по таким людям, как Клим Чугункин?
Иван Арнольдович Борменталь. Бывший ученик Филиппа Филипповича, в начале повести — доктор, ассистирующий ему во время операций. Борменталь безмерно благодарен Преображенскому за то, что тот сделал его своим воспитанником: «Никогда не забуду, как я полуголодным студентом явился к вам, и вы приютили меня при кафедре. Поверьте, Филипп Филиппович, вы для меня гораздо больше, чем профессор, учитель…» . Борменталь — единомышленник Преображенского: он не просто «поддакивает» наставнику, а искренне разделяет его убеждения.
Мастер из тьмы и света. Михаил Булгаков
Полиграф Полиграфович Шариков. Эдакий Франкенштейн: человек, который получился после того, как бездомному псу пересадили гипофиз и яички погибшего в драке 25-летнего Клима Георгиевича Чугункина. Сохраняет черты характера обоих свои «предшественников»: пьёт водку, дебоширит, хамит и пристаёт к девушкам, как Чугункин, и бросается на кошек, как вечно голодный бродяга. Общаясь со Швондером, перенимает у него коммунистические идеи, но не вникает в их суть, а просто предлагает «взять всё, да и поделить». Когда же от него требуют возместить ущерб за испорченные вещи, пугается, но продолжает огрызаться.
Швондер, председатель домового комитета. Убеждённый коммунист. Конфликтует с профессором Преображенским, который занимает семь комнат и хотел бы иметь восьмую — под библиотеку, тогда как во все остальные квартиры расселяют жителей из числа простых рабочих. Швондер считает поведение Филиппа Филипповича неприемлемым и угрожает пожаловаться в высшие инстанции, но и Преображенский не так прост: среди его пациентов есть высокопоставленные чиновники, которые до поры до времени сдерживают порывы Швондера. Отчасти искренне, а отчасти из желания «насолить» Филиппу Филипповичу председатель домкома берётся за перевоспитание Шарикова: сначала уговаривает его прочесть «переписку Энгельса с Каутским», а затем пристраивает работать «заведующим подотделом очистки города Москвы от бродячих животных (котов и пр.)».
Зина — «молодая красивая женщина в белом фартучке и кружевной наколке» — и Дарья Петровна, тайно влюблённая в доктора Борменталя. Помощницы по хозяйству.
Экспозиция и завязка
Маргарита — Мастеру: «Беречь твой сон буду я»
Действие повести разворачивается в декабре 1924 — январе 1925 гг. Первая глава написана от лица бездомного пса, который всю жизнь борется с холодом, голодом и человеческой жестокостью. Ему часто не везло, однако он кое-как сумел протянуть до очередной зимы; но вот повар из «столовой нормального питания» плеснул ему в бок кипятком. Герой чувствует, что настала ему пора умирать. Однако в этот момент происходит то, что кажется псу чудом: господин в шубе — вскоре читатель узнает, что это Филипп Филиппович Преображенский — скармливает ему кусок колбасы и манит за собой. Пёс не знает пословицы о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — и покорно идёт домой к профессору.
В помощь школьнику. 11 класс. А. А. Блок. «Двенадцать» (1918)
Современный литературовед Д. Л. Быков отмечает, что первую главу «Собачьего сердца» можно трактовать как некое продолжение поэмы А. А. Блока «Двенадцать», действие которой также происходит в морозном Петербурге и где есть следующие строки:
Стоит буржуй на перекрёстке
И в воротник упрятал нос.
А рядом жмётся шерстью жёсткой
Поджавший хвост паршивый пес.
Продолжая же тему Чехова, автор данной статьи может высказать предположение, что М. А. Булгаков также вспоминал рассказ Антона Павловича «Хамелеон», где беспризорный — вроде бы — пёс стремительно превращается в генеральского (и наоборот, и так несколько раз).
И вот бродяжка, уже наречённый Шариком, оказывается в квартире Преображенского, где его снова кормят, ему залечивают бок… а потом герой оказывается на операционном столе и, неожиданно для остальных, превращается в человека, который впоследствии выбирает себе имя Полиграф Полиграфович. Задумав пересадить собаке гипофиз только что погибшего мужчины, Преображенский хотел открыть секрет вечной юности. Он и подумать не мог, что вместо «омоложенного» пса получит ещё одного жильца в свою великолепную квартиру, а вместе с ним — уйму проблем, грозящих потерей репутации и даже тюрьмой…
Но не будем спойлерить — и просто скажем, что закончится всё, мягко говоря, не очень хорошо.
Философский аспект
Один из смыслов повести — общечеловеческий, гуманистический — более или менее очевиден. Характеризуя профессора Преображенского как человека тщеславного, ставящего материальные блага и престиж выше общечеловеческих ценностей, Булгаков подчёркивает: нельзя ставить себя на место бога и «перекраивать» природу по собственному разумению.
Эта мысль тем более важна, если учитывать, что сам Михаил Афанасьевич окончил медицинский факультет и был практикующим доктором (этим опытом вдохновлено ещё одно его произведение — «Записки юного врача»). Конечно, научные изыскания необходимы! Разрабатывать новые лекарства, совершенствовать хирургические методы нужно обязательно. Но необходимо понимать, где заканчивается желание помочь ближнему — и начинается «евгеника» (учение о селекции применительно к человеку).
Политический аспект
А вот политические воззрения Булгакова, как уже говорилось, в «Собачьем сердце» запрятаны тщательнее. После того как Михаил Афанасьевич написал повесть, советская цензура рассудила, что автор находится на стороне профессора Преображенского — и осуждает Шарикова как типичного представителя рабочего класса. А значит, произведение антисоветское и печатать его нельзя. (Первая публикация «Собачьего сердца» на родине писателя состоялась только в 1987-м году.)
Но, приглядевшись к повести внимательнее, читатель без труда поймёт, что и Филипп Филиппович никак не претендует на роль образца для подражания. Да, он произносит громкие, правильные речи, — но чем он зарабатывает на жизнь? Он врач — но разве он лечит тех, кто действительно болен?
Вовсе нет: профессор Преображенский обслуживает богачей, которые хотят всё того же — продлить молодость. Продлить не ради чего-то высокого, важного, а исключительно ради наслаждения.
Литературные эскулапы и обычные остолопы, или…
В начале повести, когда Шариков — ещё собака, к Филиппу Филипповичу приходят три клиента. Первый — растрёпанный мужичок, лысеющий, приволакивающий ногу. Он рассыпается в благодарностях за недавно проведённую операцию:
— Как сон, голубчик?
— Хе-хе. Мы одни, профессор? Это неописуемо. <...> Верите ли, профессор, каждую ночь обнажённые девушки стаями. Я положительно очарован. Вы – кудесник.
После мужичка к профессору приходит пятидесятилетняя женщина, которая встретила «дьявольски молодого» красавца — карточного шулера — и уговаривает Преображенского как-нибудь её омолодить. Профессор предлагает даме пересадить яичники обезьяны, на что она с радостью соглашается.
Но если эти два случая вызывают разве что брезгливость и не более того, третий посетитель заходит куда дальше. Он признаётся Филиппу Филипповичу, что соблазнил четырнадцатилетнюю девочку, и та, кажется, забеременела. Преображенский поначалу пытается ему читать морали: «Подождите два года и женитесь на ней» — но, слегка пожурив посетителя, соглашается решить «проблему».
Разве после таких сцен читатель может считать Преображенского положительным героем, интеллигентом? Напротив, Филипп Филиппович в чём-то оказывается хуже Шарикова. Да, подопытный дебоширит, пьянствует, хамит, — но он хотя бы делает это открыто…
Любопытные факты (не для слабонервных)
Современному школьнику эксперименты, описанные Булгаковым, кажутся фантастикой и не более. Кто же, спрашивается, будет пересаживать человеку яичники обезьяны?
Но, как ни удивительно, подобные операции в начале XX века действительно практиковались — и, более того, приносили ошеломительные результаты. Пересадкой обезьяньих желёз занимались русский хирург С. А. Воронов , прооперировавший свыше 250 человек и добившийся видимых улучшений в 90 % случаев, а также австрийский профессор Штейнах. В начале ХХ в. в СССР прославился их последователь — врач по фамилии Воскресенский, живший в Твери и, очевидно, ставший прототипом для Филиппа Филипповича Перображенского. Правда, в 1940-х гг. такие эксперименты запретили — из гуманистических соображений.
Что же касается собак, то на них тоже ставили непостижимые умы эксперименты, — правда, значительно позже 1925-го г., когда была написана повесть Булгакова. В 1950-х гг. российский учёный В. П. Демихов обрёл скандальную славу из-за опытов с «двуголовыми собаками». Экспериментатор, подобно профессору Преображенскому, ловил здорового и молодого пса — а потом пересаживал ему голову, передние плечи и лапы щенка. Получалась, действительно, собака, обе морды которой дышали, лакали молоко и даже играли друг с другом. (Если не верите — погуглите видео, но на ночь такое лучше не смотреть. Мы предупреждали.)
Правда, делал он всё это далеко не в таких комфортных условиях, как Филипп Филиппович. Эксперименты Демихова не одобрялись Минздравом, поэтому учёный оперировал животных в подвале института им. Склифософского, а выхаживал уже дома, в обыкновенной коммунальной квартире. И, кстати, какими бы отвратительными ни казались его эксперименты, — тем более что все животные быстро умерли, а было их порядка двадцати, — эти опыты с собаками стали важнейшим вкладом в развитие трансплантологии. То есть отчасти благодаря трудам Демихова тяжело больным людям сейчас пересаживают сердце и лёгкие.
И здесь снова встаёт вопрос: где грань между научными исканиями и жестокостью, прогрессом и евгеникой?..