Глава 3. Журналист
Высокий парень в потрёпанной куртке второй час травил байки из сталкерской жизни, которые зарождали во мне всё большие сомнения в купе с некоторым недоверием.
Казалось бы, ещё вчера я – лучший студент своего курса – поступил на работу в известное московское издательство на должность помощника редактора.
Вскоре такая работа мне опостылела: кровь молодая бурлила и требовала героических свершений. Сменив уютный кабинет на корреспондентские корочки, я с головой окунулся в столь любимую мной «полевую» журналистику.
На пятом году работы, подвернулось хорошее дельце, в которое я ввязался с хода, ничего толком не разузнав.
Областной кандидат в депутаты, примерный семьянин и просто хороший человек, Алексей Филонов, был уличён в близкой дружбе с одним очень опасным и от этого вызывающим особый интерес, бывшим криминальным авторитетом, а ныне - легальным бизнесменом, Александром Калашниковым.
Вдоволь покопавшись в их прошлом, я и мой напарник раскопали такое, от чего волосы на наших телах от любопытства встали дыбом. Их обоих связывало не что иное, как общий интерес к Зоне отчуждения.
Казалось бы, ничего криминального - многие сейчас ей интересуются. Оба товарища не раз принимали участие в импровизированных «сафари» для избранных. Раз в году выезжали они на пару недель в Зону - попить босяцкой водки, поболтать с местным населением, побродить по руинам некогда прекрасного города Припять. В общем, тряхнуть стариной в память о славном советском прошлом.
Итог оказался не утешительным: то ли я не особо удачливый журналист, то ли слава моего напарника-папарацци не давала мне покоя… Но однажды я, абсолютно случайно подслушал странный разговор в одном из модных столичных баров, и прямо-таки крестцом почувствовал, как снежный ком данной истории набирает обороты, дабы потом слететь с горы и прихлопнуть пронырливого журналюгу - то есть меня - своей огромной, холодной массой.
Я только что выпил лишнего в компании бывших сокурсников, с которыми отмечал 5 лет со дня окончания журфака. И, естественно, пошёл покурить и освежиться в местную, абсолютно гламурную и вопиюще эксклюзивную, как и сам клуб, уборную. Там было пусто, поэтому я с облегчением присел в самой дальней от двери кабинке, закрыл глаза и с упоением закурил.
Голова моя гудела, а мысли путались так, что я не заметил, как отключился на пару минут, прямо не вынимая сигареты изо рта. В себя меня привели звуки тихой беседы. Такая уж у меня привычка: хоть в барабан бей – я всё равно не проснусь, а стоит услышать человеческий голос, и сон, как рукой снимает.
Сначала я не вслушивался в разговор за стенами кабинки, а просто приходил в себя после внеплановой отключки. Но то, что было сказано дальше, придало мне бодрости и заставило мозг работать на пределе возможного:
- Саша, я был там, - прошипел знакомый мне голос, - и видел всё своими глазами! Это не законно. Даже то, чем ты занимался в девяностых – это детская забава по сравнению с тем, что ТАМ творится! - Сомнений не оставалось, сочный баритон принадлежал Алексею Филонову. - Ты вляпался в такую кучу дерьма, что тебе уже ни одна лопата не поможет – в пору вызывать экскаватор.
- Да знаю я! – отозвался хриплый, отрывистый тенор, принадлежавший, несомненно, его другу - Александру Калашникову. – Мне теперь оттуда не выбраться… И тебе тоже. Все мы связаны. Ты сам согласился профинансировать экспедицию в Припять. Я тебя за карман не тянул. Оба мы числимся в списках инвесторов, и от этого, мне, конечно, совсем не слаще. Мало того, что сам вляпался, да ещё друга втянул. Лёха, - шумно выдохнул он и прихлопнул товарища по плечу, - придётся идти. Через неделю прогнозируют мощный Выброс. Научники сворачивают свой лагерь на Янтаре – говорят, ни одна защита не выдерживает излучения. А эти головастики, чёрт их дери, ещё ни разу не ошибались в своих расчётах. Времени тебе на раздумья до понедельника. Я лично выдвигаюсь. Это знак. Грех такой возможностью не воспользоваться.
- Я – пас, - пролепетал побледневший Филонов.
- Как знаешь, Алексей, - голос Калашникова едва заметно дрогнул. – Пойду, а то наши друзья меня хватятся и недоброе заподозрят.
Затем дверь хлопнула, Калашников вышел, а я всё сидел на кружке, не заметив, как притянул ноги плотнее к груди, дабы не быть разоблачённым в подслушивании чужой беседы. Мысли роились, как стая мошкары: «Чего же такого сулит им этот «выброс»? Да и что это вообще за дрянь такая?»
Вскоре послышался скрип, дверь в туалет отворилась, и я понял, что мы с Алексеем Яковлевичем здесь не одни. Некий человек отвернул кран в умывальнике и подошёл к стоящему у стены политику.
«Почему Филонов не последовал за другом, - удивился я, - предпочёл остаться здесь и поразмыслить о чём-то? Или кого-то подождать?..».
В ответ на мои мысли Филонов нервно дёрнулся (а так как дверь моей кабинки была плотно заперта, я мог наблюдать лишь движения ног):
- Ох, это ты… А мне уже везде мерещится опасность: наверное, старею, - кандидат в депутаты натянуто усмехнулся.
Я затаил дыхание. Незнакомец помедлил и уверенным шагом продвинулся чуть ближе к Филонову. Затем завязалась потасовка: ещё около минуты Филонов сопротивлялся, а следом раздался приглушённый всхлип, и депутат окончательно сполз в медвежьи объятия незнакомца. Осторожно опустив свою жертву на пол, тот проверил пульс и быстрым шагом вышел за дверь.
Забыв об осторожности, я вылетел из туалетной кабинки и подбежал к политику: несомненно, он был ещё жив. Никаких видимых повреждений не было, но все же, Филонов задыхался. Лицо его налилось багрянцем. Не сводя с меня испуганных глаз, он жадно пытался поймать ртом воздух. Пальцы его шарили по кафелю, как будто стараясь что-то там отыскать. Глаза застыли, исступленно уставившись в одну точку:
- Ты… ты… - Невнятно и сипло бормотал он.
Я наклонился к Филонову, буквально раздирая одной рукой ворот его рубашки. Другой уже набирал номер неотложной помощи, как вдруг он одним могучим движениям подтянул меня к себе:
- Зона… ждет… кххххх… тебя… - он поперхнулся и продолжил. Взгляд его в одну секунду перестал блуждать и стал очень осмысленным. – В нагрудном кармане… бумажка… там… Пуля. Бармен… Калаша предупреди…
Ненадолго мне показалось, что депутат агонизирует и бредит. Но он вытащил откуда-то помятый клочок бумаги и вложил его прямо мне в руку:
- Иди в Зону… ждет… она – это тыыы…. Кххххахххккхх… это мы, - выдавил из себя Филонов и захрипел, захлебываясь собственной кровью…
Рука его ослабела и сползла на пол. Рядом с ней я заметил необычного вида смартфон - на экране темнело окошко с недописанным сообщением: «Белов, я в жопе. Выход в Зону планируется на 30 апреля. У поворота на Армейский Склады, нас будет ждать Калаш. Предупреди его. Ни в коем случае не…»
Из раздумий меня вывел требовательный голос диспетчера скорой:
- Я слушаю Вас, говорите же. Вас не слышно…
Покрутив телефон в заледенелых от шока руках, я поспешно нажал на «отбой» вызова, и убрал его в нагрудный карман.
Нужно идти в Зону. Только там я смогу разобраться в этой истории и доказать свою не причастность к преступлению. Я не питал иллюзий на счёт того, что убийцу найдут – скорее дело пришьют мне.
А что? Папарацци подглядывал за несостоявшимся депутатом в туалете элитного клуба. Тот, конечно же, разозлился и начал предъявлять претензии. Алиби у меня нет – я 30 минут проторчал в сортире, в компании будущего покойника Филонова и его странных друзей.
Калашников вне подозрений. Он покинул туалет десятью минутами раньше, и уже вполне счастливо попивает коктейли в кругу товарищей.
А я в яме. По всем параметрам. Тем более, что мне уже неоднократно угрожали расправой секьюрити Филонова, да и сам он при случае за словом в карман не лез: обещал выдернуть ноги, вроде как, за нарушение закона о неприкосновенности частной жизни. Я, конечно, к сведению угроз не принял и вполне мог спровоцировать Филонова не только на крепкое словцо.
К тому, же, мне откровенно не давали покоя странные речи политика. Да и эта чудная записка не добавляет ясности. Я развернул листок и неуверенно прочел ее содержимое:
«Пуля летит в Бар.
Калаш лежит на Складах.
Бог каменных плит
Стоит прожитых лет.
Чистый, нетронутый лист
Сделает желтым ПАР.
Ключ ко всему – Долг.
Следуй за ним, Журналист».
Что сказать? Я в шоке. Взрослые дяденьки играют в шпионов так, как нам и не снилось…
Недоуменно перевернув записку, я тут же наткнулся на продолжение текста, очень похожее на расшифровку странного стихотворения: «Пуля - свободный сталкер, Калаш – Калашников». Напротив «Бога» теснился убористый, частично зачеркнутый текст, написанный другим почерком. Разобрать что-то сложно, кроме слова «Монолит», и упоминания о наемниках с Диких Территорий. Явная аббревиатура «ПАР» оставалась без разъяснения.
Далее вчитываться я не стал – не было времени. В любой момент в туалет мог кто-то войти.
Однако, раздумывать некогда. Нет алиби, нет свободы. Я, как заправский шпион, стёр свои отпечатки с дверей туалета, и открыл окно. А за ним благоухала свежая весенняя ночь.
30-е апреля через 4 дня. Я вполне успею взять билет до Киева. А там без проблем, по ЖД и попутками, доберусь до Дитяток, где, по словам очевидцев, вполне реально найти провожатого в Зону…
***
Доехав до дома, я быстро побросал свои вещи в рюкзак: пистолет, диктофон, наработки по Филонову, банковскую карту и свои сбережения за последние полгода. Порывшись в карманах в поисках телефона с целью его отключить, я неожиданно нашёл смартфон Филонова.
В ногах похолодело, но мысли мои стали до предела ясными: итак, я - идиот – утащил смартфон у такого сомнительного покойника! Глаза бы мои его не видели… Но, как ни крути, информация на нём могла оказаться ценной. Не долго думая, я вырубил коммуникатор и бросил его в свой рюкзак: покопаюсь в дороге.
Вопреки моим сомнениям, купить авиабилет до Киева было для меня чуть ли не самым плёвым делом во всей этой запутанной истории. Вывод напрашивался один – меня не искали.
Спустя несколько часов я уже сидел в уютном салоне самолета и слушал свою любимую радиостанцию, обещавшую своей аудитории «бодрую музыку для души и тела». Вот уж чего-чего, а бодрости моему организму сейчас катастрофически не хватает.
Спустя 30 минут радиовещание было прервано экстренным выпуском новостей, в котором ни словом не обмолвились об убийстве кандидата в депутаты, что, к слову сказать, очень сильно меня удивило.
Выпив кофе и немного успокоившись, я крепко уснул. И благополучно продрых до самого прилёта в Киев.
Мне снились странные, обрывочные сны о худом парне в армейской куртке, о Калашникове, пытающемся придушить меня в сортире клуба. Иногда мне виделась пыльная, длинная дорога, обрамлённая остатками жухлой травы. Я просыпался, вздрагивая, и снова проваливался в шаткое небытие. И сон тянулся дальше, пока стюардесса осторожно не потрясла меня за плечо, приглашая на выход...
____________________________________________________________________________________________
Другие главы читайте по ссылкам.