Маленьких детей, которые начинают ползать, обычно сажают в ползунки. Ребенок лихо передвигается по квартире, радуя взрослых.
Обычно это безопасно. Розетки недосягаемы, как и большинство различных ящиков. И к углам трудно подобраться. Конечно, дитя может стянуть на себя скатерть или клеенку со стола. То есть все равно глаз нужен.
Я недавно видел иной способ. Древний, как жизнь.
Молодая мама сделала для ребенка нечто вроде широкого кожаного ремня. И прикрепила к нему веревку. Ремень надевается на ребеночка, а другой конец привязывается к чему-нибудь.
Ребенок может запросто передвигаться по строго определенному пространству. А дальше – ни-ни. И он освободить себя, конечно, не сможет. И ничего ему не грозит. В некоторых местах разложены подушки.
Мамочка кладет рядом с ним игрушки. Он играет и ползает, а прикрепленный ремень ограничивает его свободу.
Взрослый может заниматься своими делами, изредка поглядывая на ребенка. Мне это очень понравилось.
У кочевников, которые живут в юртах, тоже такое есть. Например, у современных монголов. У них посередине юрты очаг. Там постоянно поддерживается огонь. В монгольских степях холодно.
Огонь открытый. Вверху отверстие, куда уходит дым. Хозяйка варит еду в котлах. Это и суп, и просто мясо, и чай. Так вот, чтобы дети не свалились в огонь, их привязывают.
Они ползают и играют. Когда надо, мать отвяжет и – на улицу. Житейская мудрость.
Ребятишки видят, что взрослые заняты. И приучаются самостоятельно играть. Получается, что у каждого как бы своя сфера. И еще: ребенок не чувствует себя центром внимания. Отсюда нет капризов.
Кочевая жизнь очень мудра. Как и деревенская, далекая от излишеств цивилизации. Деревенская мать оденет ребенка и отправит его на улицу. Как правило, со старшими детьми. В доме они могут появиться только на обед. Или из-за чрезвычайного обстоятельства.
Игра во дворе может сопровождаться делами по хозяйству. Выходит, что ребенок не становится центром родительского внимания. Со старшими детьми он весь день. Смотрит, как они кормят домашних животных, прибираются во дворе, возятся в огороде.
У нас бывает и иначе. Мать весь день носит ребенка на руках. Весь день! Каждое мгновение ее внимания принадлежит ему. Кода она валится с ног, на арену выходит бабушка. Малыш переходит на ее руки. Эстафета передается из рук в руки.
И так до вечера.
Подрастет, но не перестанет быть центром бытия. Его водят в школу, на тренировки, в музыкальную школу и в бассейн. Ребенок не может не чувствовать своей исключительности.
Конечно, это требование времени – различные занятия. И дети должны быть заняты. Но иногда пожалеешь о том, что нет естественных забот. Это когда ребенок формируется в труде. Когда его личность формируется в коллективном семейном труде.
Несколько лет назад приехал в командировку в село. Остановился в обыкновенной семье. На ночь. Привезли машину дров. То есть бревна. Отец бензопилой распилил их на чурки. Затем вручил четырнадцатилетнему сыну колун. И сказал, что он должен все чурки расколоть. А его сестры – поленницу сложить. И ушел.
Это, образно выражаясь, тот же ремень с веревкой.
Подростку некогда возиться с телефоном. Да и есть ли он у него? Он так намашется топором, что ему не до глупостей. И еще: без всяких мудреных тренировок его руки и плечи сделаются сильными.
Время ушло. Жизнь стала иной. Но у меня есть убеждение: без труда нет личности, нет воспитания и нет нравственных ценностей. И еще: ремень с веревкой как метафора. Мы с детства должны понимать, что есть ограничения. Понимать их и принимать.
Приглашаю на канал «Георгий Жаркой». Подписывайтесь. Будем размышлять о жизни.